Книга Диавола, страница 108 – Дженнифер Торн

Анна бросилась к ней, опустилась на одно колено, поцеловала руку. Этот жест смутил высокородную даму, она небрежно отмахнулась, затем помогла Анне подняться и шепнула на ухо многообещающее: «В доме».

* * *

Поздний вечер. Анна уже не итальянский юноша, а просто тень, невидимый наблюдатель. Она видит семью, собравшуюся вокруг стола за ужином.

Статный бородатый мужчина во главе стола ел блюда, поданные пухленькой темноволосой женщиной, по-видимому, его женой. Между ними за столом сидели четверо детей, старший – тот самый пылающий страстью подросток, в чьем теле только что была Анна. Отец семейства показался ей более неряшливым и совсем не таким холеным, как в постели с Белой Дамой, однако неухоженный вид почему-то лишь добавлял ему привлекательности. Он наполнил вином кожаные кубки – налил даже детям, – и все они ели, пили и смеялись, и вот эту безмятежную семейную идиллию нарушила Белая Дама.

Ее появление вызвало замешательство. Глава семьи, побелев лицом, встал из-за стола. Казалось, он готов ударить нежданную гостью, но та прошествовала к столу с видом королевы, и ее уверенность в себе его обескуражила.

Она налила себе вина, подняла кубок в заздравном тосте и выпила все до капли.

И в эту минуту у детей открылась рвота. Это были они, «соседи», ragazzi.

Кровь хлынула у них из носа. Из ушей.

– Катерина? – проговорил юноша. Его глаза наполнились осознанием предательства, а затем – да, кровью.

Дама взяла его лицо в ладонь. Из носа у нее тоже потекла кровь.

– Ты хотел быть вместе навсегда. Ecco il tuo sempre.[62]

Анна почувствовала, что теряет свою бестелесность. Охватившая ее паника как будто загустевала внутри, превращалась в человеческую плоть. Вся семья посмотрела на Анну, на густую, с металлическим привкусом, кровь, которая фонтаном хлестала у нее изо рта, заливая босые ноги и холодный каменный пол вокруг.

Белая Дама широким движением руки смела со стола семейный обед, оставив лишь горящие свечи. На освободившемся месте она деловито, почти весело поместила предметы: обструганную зеленую палочку, зажженную свечу, пустую чашу, кинжал. Отвязала от пояса кисет, перевернула его над столом и высыпала содержимое: соль.

Затем Белая Дама поднесла лезвие кинжала к собственному запястью и начала резать.

Все члены семьи уже лежали на полу. Анна повалилась рядом. Прежде чем в глазах потемнело от боли, она успела ощутить, как ее сверху накрывают одеялом, которое затвердело и превратилось в доски: половицы сами утянули ее вниз и замуровали под собой.

* * *

Анна проснулась дома, в своей квартире, в реальности. С шипением втянула воздух – во рту сухо, никакого металлического привкуса, никакой крови, – и вздрогнула. В изножье кровати маячила тень. Женская фигура. Наблюдавшая ее сон.

Анна различала только смутный силуэт, но знала: призрак ухмыляется. Она чувствовала эту ухмылку, как фотонегатив, отпечатавшийся в мозгу.

«Ты моя, – говорила ей сущность. – Твои сны – мои сны, твой разум – мой разум. Все теперь мое».

Анна ждала, что она уберется, исчезнет, но этого не произошло, в лучах дневного света тень лишь померкла, ее очертания расплылись, так что теперь Анна не знала, стоит ли призрак все еще у кровати или находится прямо за ней. Над ней. В ней. И давно.

До возвращения на работу у Анны оставалось еще два дня «отпуска», но теперь, когда в квартире поселился призрак, ей пришлось отказаться от первоначального плана отдохнуть и расслабиться дома. Усталая и злая, она вышла на улицу и сперва отправилась на 57-ю улицу в магазин Лиги студентов-художников пополнить запас альбомов и угольных карандашей, а потом – в Центральный парк, яркий и радостный. Во всем ощущалась жизнь, и это невероятно успокаивало. То есть на первых порах.