Книга Диавола, страница 109 – Дженнифер Торн

Уже через двадцать минут Анна обнаружила, что Овечий луг для нее – это слишком. От резкого контраста разболелась голова. Сплошной когнитивный диссонанс. Это солнце, эти дети, собаки, парочки, счастливые люди, которые валяются на пледах и бросают чертовы фрисби.

Мимо прошел мальчуган, уплетавший мягкое мороженое в рожке. Его мать кинулась к нему с пачкой салфеток и, вытирая мордашку сына, принялась отчитывать его на испанском. Терпение Анны лопнуло, и она, подхватив сумку, зашагала к Рэмблу[63]с его укромными извилистыми тропинками.

Анна расположилась чуть в стороне от центральной дорожки, где одно из деревьев клонило ветви к самой земле – хороший, удобный объект для наброска. Она уселась на траве, по-турецки скрестив ноги, и начала рисовать, позволяя мыслям перетекать в пальцы, сходиться в контуры и тени. Умиротворением она наслаждалась ровно до того момента, когда сочла набросок законченным и отодвинула его от себя на вытянутой руке, чтобы критически рассмотреть плоды своих трудов.

Дерева, перед которым она сидела, на рисунке не оказалось. Ни этого, ни какого-либо другого. Анна безотчетно написала портрет.

И пока негодование и ужас, сплетясь, зажимали Анну в тугие тиски, более трезвой, холодной частью рассудка она оценивала, насколько эта работа по стилю отличается от всех прочих, как уверенны линии, как точно передано сходство. Явный творческий рост.

Мимо нее по дорожке прошла пара. «Ого», – уважительно пробормотал мужчина, указав на этюд своей спутнице, которая застенчиво улыбнулась Анне, как какой-нибудь известной художнице.

Когда они удалились, она смяла Белую Даму вместе с ее изрезанным запястьем и изящным флакончиком яда и выбросила в переполненную урну у лодочной станции.

Анна чувствовала, как призрачная сущность, словно капюшон толстовки, постоянно торчит у нее за спиной. Даже вне стен дома. И все же лучше быть на людях, чем наедине с призраком в квартире, решила Анна. На публике Белая Дама вела себя чуть сдержанней, чуть приличнее, поэтому ужинать Анна отправилась в многолюдный суши-бар, слишком для нее дорогой, а потом долго брела мимо шумных баров Среднего Манхэттена, не заходя ни в один.

Дома ее ждали несколько посылок с «Амазона». Первым делом, прямо с порога, она вскрыла пакетик с полынью и немедленно окурила свое жилище, размахивая дымящимся пучком. Запах, однако, показался ей чересчур итальянским – она как будто снова очутилась на вилле «Таккола».

Отложив бумажные книги на потом, Анна в один присест прочла на ноутбуке электронную версию старого издания о stregoneria. Черная магия в итальянском духе. Книга была рассчитана на читателей, более или менее знакомых с темой повального увлечения оккультизмом в начале двадцатого века, чем Анна похвастаться не могла, а потому книга если и оказалась ей полезна, то в основном как снотворное.

Ей снова приснилась вилла «Таккола». На сей раз обошлось без кровавой бани, однако этот сон отчего-то еще сильнее пугал своим однообразием. Анна бродила по дому, просто бродила. Молча, апатично. Время от времени поблизости появлялись и исчезали смутные тени. Иногда они останавливались перед ней и будто бы о чем-то молили, но она двигалась дальше, тупо дергая каждую дверную или оконную ручку в тщетных поисках выхода. Часы во сне казались ей долгими месяцами.