Книга Диавола, страница 147 – Дженнифер Торн

На этот раз отзыв был таким мощным и внезапным, что у Анны перехватило дыхание. На итальянском заклинание действовало гораздо эффективнее.

Белая Дама забилась в конвульсиях, но не только от ярости. Голова у нее затряслась вверх-вниз в немыслимых судорогах, как будто Катерина сражалась с каким-то внутренним врагом. Анна не мигая наблюдала за ней.

– Как только я разобралась с заклинанием, найти противодействующие чары не составило особого труда. Мне повторить? Sciolgo il tuo incantesimo…

Воздух вокруг Анны начал вихриться – потрясение других душ, заточенных на вилле, было так велико, что повлияло на атмосферное давление, – и она решила еще немного порадовать галерку:

– Я бы могла сказать: «Не вини себя», но тебе как раз-таки следует себя винить. Кэт, мы ведь долгие недели делили квартиру, а ты даже не заметила, чем я занимаюсь? Над чем тружусь? Конечно, ты была слишком занята, терзая мой разум. Все, что я узнала из снов, отражено в моих рисунках, но ты, заносчивое, самовлюбленное, инфантильное создание, видела только собственные портреты. Ты неспособна воспринимать других иначе как часть себя. Что ж, Катерина, вот она – я. Посмотри на меня как следует. – Анна широко раскинула руки. – Во мне есть тьма!

Эти слова отчего-то прозвучали дико смешно, даже смешнее, чем в устах Джоша.

Анна хохотала и не могла остановиться, даже когда неистовая желтая молния метнулась к ней через всю комнату, нацелив скрюченные пальцы с ржавыми ногтями на ее горло.

Перед тем как руки призрака сомкнулись, Анна успела отставить бутылку с просекко в сторону.

Форму и вес обрел не только гнев Анны, но и ярость Катерины. Сил у Белой Дамы оставалось еще в избытке, и она вложила их все в один бросок, обуреваемая единственным желанием: искалечить. У Анны затрещала шея, ноги подкосились, затылок с грохотом ударился о деревянные половицы, так что между ее глазами и полуразложившейся физиономией призрака сверкнуло целое созвездие искр. Зубы в оскаленной пасти Катерины наполовину побурели от запекшейся на деснах крови, однако весь страх Анны исчез, теперь в ее груди пылало какое-то незнакомое пламя – отчаянное желание жить. Выжить.

Победить.

Она согнула правую руку – порез на запястье разошелся, натянутые сухожилия обожгла боль, – и ударила наотмашь.

От мерзкого ощущения сползающей с костей плоти у нее скрутило желудок, но главное – Катерина отлетела назад, в гостиную, и, несмотря на подступающую тошноту, это зрелище доставило Анне мрачное удовольствие.

После того как ее вырвало, она сплюнула и неуклюже поднялась на ноги. Тело плохо слушалось, но Анна скрыла это как могла и хрипло, дерзко рассмеялась:

– Ты, конечно, можешь навредить мне физически, а вот питаться моей энергией уже не способна. Ты больше не выпьешь ничью душу. Лавочка для энергетических вампиров закрылась.

Катерина медленно поднялась в воздух; спутанные волосы вокруг гниющего лица слегка трепетали.

– Не веришь? – Анна пожала плечами, кивком указала себе за спину: – Спроси у них.

Стена потерянных душ едва заметно заколыхалась. На Анну выжидающе уставились десятки пар глаз.

– Вы не обязаны ей подчиняться, – проговорила она, изо всех сил надеясь, что это так. – Она больше не может причинить вам боль.

По толпе пробежала рябь, фигуры то исчезали, то появлялись вновь, как отражения на воде, но четкие контуры через какое-то время обрела лишь одна из них.