Книга Диавола, страница 94 – Дженнифер Торн

– Мы-то, конечно, еще пару ночей продержимся, но мне больно думать, что Мии и Уэйверли тоже придется это терпеть.

– Ты у нас такая заботливая тетушка, – состроил гримасу Бенни.

– Блин, ты можешь заткнуться и послушать? – взорвалась Анна. – Хотя бы минуту!

Бенни испуганно кивнул. Переведя дух, Анна продолжила:

– Давай предложим на оставшееся время снять жилье во Флоренции. Или в Болонье, где угодно, главное, чтобы звучало заманчиво. И сказать это должен ты. Меня они не послушают.

– Я тоже тебя больше не слушаю. Хватит. – Бенни встал и посмотрел на Анну сверху вниз. – Знаешь, такое ощущение, что призраки обитают на вилле, только когда здесь ты. Как думаешь, почему?

Он легко сбежал по ступенькам, прихватив с собой бутылку. Ладно, допустим, его бросил бойфренд, он страдает и бесится, но вино-то зачем забирать?

Боже, иногда ее брат ведет себя как полный засранец!

Значит, на помощь Бенни рассчитывать нельзя. Вариантов остается немного. Она могла бы прямо сейчас собрать вещи, позвонить приятелю-таксисту, забронировать жилье через интернет, а родственнички пускай сами о себе позаботятся. И, кстати, не исключено, что Бенни прав: возможно, без нее на вилле спокойнее.

Но Анна уже видит перед собой уязвленную мать – та буквально разбухает от обиды, как губка от грязной воды, – представляет, сколько обвинений на нее посыплется. Если она уедет, все будут за нее переживать, и она испортит всем окончание поездки, и вопреки воле ей придется выслушивать, какая она плохая. Эту выходку ей будут припоминать на каждом семейном сборище до скончания дней. Как случай с Гусом, как Хилтон-Хед. «Помните, что Анна вытворила в Тоскане?» – с мрачной язвительностью станут повторять они, и каждый новичок, вхожий в семейный круг Пэйсов, с улыбочкой попросит поведать ему эту историю, и Анна в который раз будет стойко выдерживать нападки, точно каменный утес, о который бьются набегающие волны.

Конечно, историй об испорченном по вине Анны отдыхе не будет, если кроме нее домой никто не вернется. Если она спасет свою шкуру, а на вилле случится трагедия. И тогда вечно казнить Анну будут уже не родственники, а она сама.

Но чего она добьется, если вместе со всеми останется на тонущем корабле? Разве что воочию увидит происходящее. А может, все-таки уехать, и, глядя на нее, они скорее примут верное решение?

Итак, компромисс. Она дождется утра. Позавтракает с семьей, еще раз предупредит об опасности и уедет во Флоренцию. Или сразу улетит в Нью-Йорк. Очарование Италии померкло, она соскучилась по своей кровати, дерьмовым телешоу, вонючему магазинчику за углом и сладострастным стонам придурочных соседей за стеной.

Анна вернулась в свою комнатку-келью и затворила дверь. Долго спать она не собиралась, уснуть бы вообще. Она была до того на взводе, что буквально ощетинивалась от любого, даже самого обычного шума: вот семья вернулась в дом, захлопали двери спален, полилась вода в душе, Бенни щелкнул выключателем; а вот ночные звуки: ухает сова, на душной улице мяукает кошка, стрекочут цикады, сверчки или кто там еще, громко, очень громко и ритмично. Анна не стала гасить ночник, а чтобы насекомые не летели на свет, закрыла ставни, хотя это не помогло. Мотыльки трепыхались под потолком, комары садились Анне на руки и успевали вдоволь насытиться, прежде чем она превращала их в маленькие кровавые кляксы. Она по-турецки села в кровати – настороженная, сна ни в одном глазу – и принялась самозабвенно рисовать. Милые уличные сценки, забавные зарисовки, дети с подтаявшим мороженым в руках – все это вызовет уйму восторга у ее работодателей. В какой-то момент Анну сморил сон.