Книга Лют, страница 102 – Дженнифер Торн

Мэтью неотрывно смотрит на меня, в его глазах глубинными водоворотами вихрятся печаль, надежда и отчаяние.

– Что? Кого видели? Нина, вы здесь, вы сильно ушибли голову. Простите.

Я вдруг сама перестаю понимать, кто такие

«они» и что конкретно я видела. А видела ли на самом деле? Не помню. Помню, как в мою сторону полетел флюгер, но я в безопасности, и надо мной нависает Мэтью, и его узкие бедра прижимаются к более округлым моим. От него пахнет землей и потом, и я знаю, чего хочет от меня остров. Знаю.

– Вам не за что извиняться, – говорю я.

Тянусь подбородком вверх, пока наконец он не соприкасается с колючей щетиной Мэтью. Он медленно выдыхает и прижимается ко мне крепче.

Нет. Прекрати.

– Какого черта я творю? Это неправильно, я замужем и едва знаю этого мужчину, однако Лют толкает нас друг к другу, и какая-то часть моего сознания вяло пытается сопротивляться, но безуспешно. Я не могу сопротивляться. Не могу и не хочу. Этого не хочет Лют, а я и Лют едины. Я и есть Лют. Нина. – На этот раз мое имя звучит как предупреждение – мы должны остановиться, – но тело Мэтью уже откликается на прикосновение к моему телу.

– Спасибо за то, что спас, – шепчу я, обнимая его за шею, и всё, мы срываемся с края мира и летим в пропасть.

Как только наши губы соединяются, все мои сомнения исчезают. Этот поцелуй не случаен. Остров намеренно свел нас здесь вместе. Прекратить, воспротивиться – значит проявить эгоизм. У этой цепочки событий есть цель, и мы обязаны ей следовать.

Я запускаюпальцы в спутанные волосы Мэтью и притягиваю его к себе, упираясь затылком в гравий. Ногами обвиваю его поясницу; мой сарафан под курткой ползет все выше и задирается до самой талии. Мне уже не остановиться. Наши языки переплетаются, я вбираю в себя вкус Мэтью, он сладкий и пряный, как мускатный орех. В эту минуту все остальное перестает существовать. Мои голые ляжки стискивают его спину, глаза закрыты, мы оба раскалены.

Ветер воет над нашими головами, когда мы чуть-чуть отстраняемся друг от друга, чтобы вдохнуть белесый воздух. Мэтью прожигает меня взглядом, затем опять впивается в меня, целует шею, ключицы, соски. Я вновь нахожу его губы, мы целуемся до боли. Он делает еще одну передышку, со сладостной для меня неохотой, и нависает надо мной, глядя сверху вниз, словно в изумлении, и я не выдерживаю этой пытки. Я глажу лицо, шею, плечи, торс, бедра Мэтью, сжимаю его в объятьях, а он зарывается губами в мои волосы, на выдохе повторяя мое имя.

Мэтью, Мэтти – теперь он Мэтти, мой Мэтти. Лют оказался прав, все так и должно быть. Мы должны продолжать. Одной рукой удерживаю его, другой стягиваю резинку трусиков и вдруг настораживаюсь. Со стороны дороги доносится приглушенный шум. Шарканье. Бормотанье.

Мэтью тоже его слышит. Он застывает – тело мгновенно превращается в холодный мрамор, – откатывается в сторону, встает и протягивает мне руку. Поднявшись на ноги, я вместе с ним вжимаюсь в бугорчатую металлическую ограду, опоясывающую дом Джо. Меня накрывает шок. Передо мной медленно проступает реальность.

Мы стоим на расстоянии метра, как магниты с одинаковыми полюсами. Что это было, черт побери? Не смея взглянуть на Мэтью, смотрю на железный флюгер, валяющийся посреди дороги. Солнечные лучи падают на него под странным углом, подсвечивая по контуру. Я зажмуриваюсь, и на сетчатке отпечатывается светящийся силуэт лошади. Я была не в себе.Пробую утвердиться в этой мысли. Звучит фальшиво. Я как раз таки была собой, отбросив всякую сдержанность.