Книга Лют, страница 103 – Дженнифер Торн

Шарканье и бормотанье, доносящиеся с севера, приближаются, делаясь громче, пока не превращаются в знакомый голос. У Мэтью округляются глаза. Он выходит на дорогу.

По улице еле-еле плетется миссис Уикетт. Она одета в светлое летнее платье, похожее на то, что было на ней во время ритуала в роще, только это с рисунком: на груди миссисУикетт расцвел большой мак. Выглядит она растеряннее обычного, странным повторяющимся жестом прикладывает ладони к животу и словно бы ведет с ними разговор.

– Элси, у вас все хорошо? – окликает ее Мэтти, скрестив руки на груди.

Миссис Уикетт, все так же шаркая, поглядывая на свои ладони и что-то бормоча, подходит ближе. Теперь можно разобрать слова.

– Не получается… Почему они… просто не заберут меня, я ведь готова… Никак не могу…

– До меня доходит смысл ее жеста: она как будто пилит. Луч солнца, сверкнув, отражается от предмета в ее руках. Я осознаю кое-что еще: рисунок на белом платье миссис Уикетт – вовсе не мак. Ужас сдавливает горло, в панике я кричу: Останови ее, Мэтти! У нее…

Он уже бежит к старухе и вырывает из ее скрюченных пальцев нож.

– Все хорошо, Элси! Нет-нет-нет, с вами все будет в порядке.

– Но я не хочу! – стонет она.

Я подбегаю к ним. Платье и руки миссис Уикетт в крови. Беру ее за предплечья и прислоняю к себе, а Мэтью отшвыривает нож.

Нож самый обычный, столовый. Осторожно приподнимаю окровавленную руку – миссис Уикетт шипит от боли. Все запястье в неглубоких порезах, сделанных крест-накрест. Зрелище жутковатое, но крупные артерии, очевидно, не повреждены.

– Я хочу уйти, но они меня не забирают! – плачет старушка. – Почему?

– Элси, ваше время еще не пришло, – отвечает Мэтью.

– Но почему? – выкрикивает она с неожиданной злостью и отпихивает Мэтью, однако в следующую секунду опять стонет, скривившись от боли.

Он поворачивается ко мне и невозмутимо произносит:

– Нужно перевязать раны.

Я стаскиваю куртку, рву подкладку на полосы, затем принимаюсь бинтовать запястья Элси и закреплять концы ткани. Закончив, поднимаю голову и ловлю на себе пристальный взгляд Мэтью.

– Вот же ее дом. – Он кивает на приоткрытую дверь коттеджа миссис Уикетт. – Я имел в виду, мы зайдем и поищем бинты.

– А. – Взираю на испорченную куртку. – Черт.

– Так тоже можно. – В его глазах вспыхивает лукавый огонек.

– Это от страха! – Я фыркаю.

Миссис Уикетт тоже начинает визгливо хихикать, и я вдруг разражаюсь таким хохотом, что из глаз брызжут слезы. Низкий рокочущий смех Мэтью эхом отражается от стены чайной, и я неожиданно понимаю, что слышу этот звук впервые за семь лет.

– А над чем мы смеемся? – интересуется миссис Уикетт, еще похрюкивая.

– Не знаю, Элси. – Смех Мэтью смолкает,но улыбка на лице остается. – Может, просто снимаем стресс. Ну, давайте мы отведем вас в Олдер-хаус, сегодня все собираются там. Этот день нельзя проводить в одиночестве.

Мэтью бросает на меня взгляд – слишком короткий, чтобы в него вчитаться, но достаточно долгий, чтобы я много всякого успела себе вообразить. Наша интерлюдия закончилась – до поры или навсегда, не знаю. Не знаю даже, почему я так поступила. Меня влекло к нему, однако такое оправдание кажется подозрительно удобным. Сегодня этим можно объяснить что угодно.

Логично было бы предположить, что я должна ощутить некий стыд, съежиться, втянуть голову в плечи, мучаясь угрызениями совести, после того как изменила мужу прямо посреди улицы, чуть ли не в двух шагах от собственного дома, но, когда мы поворачиваем и ведем миссис Уикетт на север, поддерживая ее с обеих сторон под руки, меня переполняет ребячески беспечная веселость. То и дело мне приходится прятать улыбку, которая упорно всплывает на губах, будто наполненный гелием воздушный шарик. Я словно обезумела. И все же небо над головой такой невероятной глубокой синевы, под ногами – твердая земля, а ветер свеж, как жизнь.