Книга Лют, страница 113 – Дженнифер Торн

Рассевшись, гости выставляют на стол свои подношения – в основном спиртное. Вижу вино сортов темпранильо, сансер, бордо – драгоценный импорт, которого в последние три года практически не найти. Островитяне специально приберегли его для этого дня.

Винные бокалы ждут, когда их наполнят. Отодвигаю свой подальше от пухлых ручек Эммы, гоню прочь страшные картинки, где стекло бьется, превращаетсяв оружие, вонзается в плоть.

Хью поднимает бокал красного, наполненный почти до краев, и жадно пьет. Надеюсь, он не вырубится прямо за столом. Хотя вряд ли в моих силах это предотвратить.

Леди и джентльмены, я подам вам… – Салли с огромной супницей в руках неуклюже входит в столовую под редкие одобрительные аплодисменты. – Суп! Самый безопасный вариант!

По столовой прокатывается смех, а я вспоминаю прочитанную в детстве сказку «Похлебка из камней», в которой солдаты во время войны наварили «каменной» похлебки на всю деревню, после того как каждый селянин добавил в котел тот или иной ингредиент, и в итоге все обитатели деревни поняли важность общих усилий. Для сегодняшней трапезы суп подходит идеально.

– Чтобы вы знали, все тщательно протерто в пюре, – объявляет Салли, водрузив супницу в центре стола, – но на всякий случай ешьте аккуратно! И с хлебом поосторожнее. Если что, добавки всем хватит, не волнуйтесь. А для самых смелых или отчаянных, ну или наших последних героев, я приготовила еще и салат.

Ленни Джойнер поднимает свой бокал с бодрым «И-и-эх!», и ему вторят еще несколько человек. Сосед по столу пихает Мэтью в бок, и тот тоже поднимает бокал, но, в отличие от остальных, не старается налепить на лицо улыбку.

Последние герои.Где-то я это уже слышала. В пабе, от Ленни. Должно быть, у Мэтти есть что-то общее с Ленни, со всеми, кто поддержал тост. В гроссбухе они отмечены крестиками. Все до единого. Фамилия Джойнер мне на глаза не попадалась, зато Клер, Риверс, Бланшар, Дженет Мерроу – их я видела. Все они живут поодиночке. Насколько мне известно, у них нет родственников, как не осталось в живых и детей. Они последние в своем роду. Крестикам безопаснее.

Вынырнув из тумана размышлений, обнаруживаю, что никто до сих пор не притронулся ни к хлебу, ни к салату, а Салли выжидающе сжимает в руке половник. Они ждут речь.

Джо выскальзывает из-за стола, приседает на корточки рядом с Чарли и ласковым шепотом отвлекает внимание обоих детей, чтобы они меня не перебивали. Встаю. Мне кажется, будто я нахожусь в стремительно падающем лифте, но я игнорирую это ощущение.

– Итак, – начинаю я негромко, себе под нос, – позвольте сказать пару слов.

Поднимаю глаза. Все внимательно слушают, даже Хью. Особенно Хью. Нет, если буду смотреть на него, ничего не получится. Это ведь онсегодня должен произнести речь. Или не должен. Сейчас ему полагается спать наверху. Речь – моя обязанность.

Хочу поблагодарить всех за то, что вы здесь, – продолжаю я. – Не только в этом доме, на этом ужине, но здесь – на острове. Спасибо, что все вы здесь ради Люта. – Ловлю взглядом кивки, чувствую, что заслужила одобрение и публика устраивается поудобнее, настроившись слушать. – Я не готовилась… – Виновато смотрю на Джо, та лишь фыркает и пожимает плечами. – А если бы и готовилась, то все равно уже выбросила бы написанное. Многие из вас говорили мне, что я смогу понять все это, понять Лют только по завершении Дня «Д». И… признаюсь, я и предположить не могла, о чем вы! – Они смеются, я смеюсь, между нами протянулась ниточка. – День «Д» еще не окончен, и, уверена, едва солнце опустится за горизонт, мои слова утратят смысл, но я хочу сказать вам, что постепенно начинаю понимать, и не только Лют, а гораздо больше. Понимать вообще все. Мир за пределами этого мира, сделку, которую мы заключили благодаря тому, что являемся живыми существами… – Кружится голова. Опираюсь руками на стол, а Дженет Мерроу бормочет: «Да-да, вот именно», – и это меня ободряет, потому что я и сама до конца не уверена, что хочу сказать. Слова сыплются из меня сами: – В юности я по-настоящему не понимала, что люди имели в виду, говоря о доме. Я никогда не испытывала ощущения дома, ни в детстве, ни во взрослом возрасте. На самом деле только сейчас, сегодня, я нутром чувствую это слово, чувствую его ауру. Дом.Мы дома. – Обвожу жестом столовую, всех собравшихся. Они кивают, согласно гудят, точно пчелиный рой. – Дом – это выбор, и порой трудный, это то, что вы готовы принять, вобрать в себя. Переехав сюда, я встретила такой теплый прием, на который не смела и надеяться. – В глазах щиплет. Мэри, как истинная учительница, ободряюще мне кивает. – Я увидела Лют и моментально в него влюбилась. Оно и понятно: здесь красиво, почти всегда, поэтому-то к нам и едут туристы, – однако по-настоящему я осознала, что остров стал мне домом, только сегодня. Все вы были мне очень дороги, и вместе, и по отдельности, но я вас не знала. Я и предполагать не могла, насколько велико ваше мужество. До сегодняшнего дня я ощущала тепло этого дома, но не его бремя, тяжкое бремя. Каждое утро, вставая с постели, вы сознательновыбираете жизнь на острове, вопреки всему, что Лют у вас уже отнял и еще отнимет. Нужна немалая сила духа, чтобы переносить утраты, справляться с горем, проявлять стойкость, а не бежать.