Книга Лют, страница 116 – Дженнифер Торн

– А в позапрошлый, – подхватывает Ленни Джойнер слегка заплетающимся языком, – мы расквитались уже к пяти вечера. И на ужине изрядно нагрузились, помните?

– Потому что уже можно было. – Дженет Мерроу смеется. – То-то был вечер!

– Никогда его не забуду, – подает голос миссис Уикетт, и все благодарно умолкают, радуясь, что она присоединилась к беседе. – Сколько тогда свечей зажгли.

– И засиделись до глубокой ночи, – Брайан сияет, – там, в саду.

– В саду? – Не знаю отчего, но я удивлена.

– Да, – Салли склоняется ко мне, – мы, бывало, выносили столы в сад и собирали весь остров, почти сто человек.

– И вы тащили этот стол вниз по ступенькам? – С осуждением качаю головой. – Это же рискованно!

– Мы расставляли столы накануне. – Мэтью смеется. Он смотрит на меня, его глаза светятся теплом. – И приступали к еде, только когда День «Д» завершался.

В позапрошлый раз я приготовила жаркое, – продолжает вспоминать Салли. – Плитой можно было пользоваться без опаски: семеро покинули нас рано. Удачный был год в том, что касается жертвоприношений. Во всяком случае, удачный для нас, живых.

Интересно, как они оценят этот год, этот ужин, что им запомнится.

– А в прошлый раз вы тоже собирались в саду? – спрашиваю я.

Салли молчит. Все молчат.

– В прошлый раз не было ужина, – произносит Джо.

Причина доходит до меня не сразу. Погиб лорд Тредуэй. А Хью не приехал. Пустой дом остался без хозяев.

Воздух в столовойтяжелеет от пропитавшей его печали. Первая скорбная пауза за вечер. Перевожу взгляд на Хью. Он поднимает свой бокал в каком-то странном коротком тосте и пьет.

– Я все! – звонко сообщает Чарли, нарушая неловкую тишину. Он демонстрирует свою пустую чашку Салли, та отвечает одобрительной улыбкой, и под гул возобновившихся разговоров Чарли забирается мне на колени.

Эмма тут же устраивает злую истерику:

– Я хочу к мамочке! Моя мамочка!

Заметив это, Джо снова встает из-за стола, но я с улыбкой ее останавливаю. Я могу обнять обоих детей. Я не стану отказывать им в ласке или выбирать одного любимчика. Я не такая, как моя мать – моя несчастная, измученная, озлобленная мать. Внезапно я сожалею о том, что после моего рождения никто ей не помогал, так что она даже выспаться не могла. Насколько бы это все изменило.

– Когда в кроватку? – задает вопрос Чарли. Время отхода ко сну давно прошло. Весь день сбился. Еще с утра я хваталась за идею соблюдения обычного распорядка, ставила для себя галочки, но сейчас все идет кувырком, и меня это нисколько не тревожит. Я даже не ориентируюсь, который час, знаю только, что поздно. Понятно, почему Эмма капризничает, хоть и меньше, чем я ожидала при таком скоплении народа. Чарли ждет ответа.

– Сегодня тебе можно не ложиться подольше. Вот повезло, правда? – говорю я.

Он зарывается лицом мне в шею.

– А завтра?

Смеюсь, ерошу его волосы.

– Хм-м. Посмотрим.

– Будут еще три.

– Он так резко меняет тему, что я растерянно моргаю в попытке перестроить направление мыслей. Люди. Он имеет в виду трех человек. Заново обдумываю вопрос Чарли. «А завтра» – что? Будет ли у него шанс не ложиться допоздна? Честного ответа у меня нет. Посмотрим, – повторяю я.

– Моямамочка. – Эмма хнычет, стараясь отпихнуть Чарли.

Старый Джон Джонс, сидящий недалеко от нас, шутливо грозит ей пальцем и понимающе смеется, мол, видел такое много раз, однако в ответ Эмма лишь корчит еще более свирепую гримаску и тянет меня за волосы, точно хочет взобраться по мне, будто по веревке.