Книга Лют, страница 115 – Дженнифер Торн

Хью к еде не притрагивается. Ложка, не коснувшаяся супа, лежит на сложенной салфетке. Он вяло улыбается, время от времени делает глоток вина и дышит так тяжело, что мне с другого конца стола видно, как вздымается и опадает его грудная клетка.

Часы на камине в гостиной отбивают восемь.

Сo странной смесью гордости и сожаления я обвожу взглядом наших соседей, с которыми в последние семь лет толком не общалась и которые в эту минуту сплотились в единую семью. Теперь я вижу, что нам следовало пригласить их раньше, раньше сделать этот дом убежищем, чтобы они чувствовали себя под защитой не только сегодня. Если роща – это сердце Люта, то Олдер-хаус – его разум. Дом словно бы вибрирует от людской энергии, он полон сил и жизни; старинный дубовый стол, гулкий холл эпохи Тюдоров, резные средневековые арки – все они тоже участвуют в общей беседе.

Даже Марит не осталась в одиночестве: Тавиши, храни их Господь, заболтали ее рассказами о своем терьере. Выглядываю за угол и понимаю, в чем дело: Пикси чинно-благородно устроился на коленях у миссис Тавиш. Макс, зажатый между стульями, стоит рядом с Марит, положив голову ей на бедро, а Марит неторопливо поглаживает его коричневую шерсть. Я бы отругала его за попрошайничество, но сегодня делать этого не стану. Говорят, собаки чувствуют, когда людям нужна поддержка. Хорошо, что Макс выбрал эту девушку. Каждый справляется по-своему. У всех разные способы смириться с неизбежным. Такие, как Пайки и Тинкеры, глушат панику избытком бурного веселья, а такие, как Эрни Уизерс, борются со страхом молча и, натянув на лицо деревянную улыбку, прислушиваются к разговорам вокруг; другие, как Джемма Смит, медленно, по чайной ложечке, цедят суп: поднести ложку ко рту, проглотить, выдохнуть, сложить руки на скатерти.

Мэтью к молчальникам не относится. Он сидит рядом с миссис Уикетт и без устали развлекает ее беседой, причем лицо у него настолько безмятежное и расслабленное, что просто не узнать. Мэтью ловит мой взгляд и на этот раз не отводит глаз. В них светится послание до того пламенное, что, клянусь, прочесть его может любой за этим столом. Между нами по-прежнему есть связь. Сияющая ниточка. Он вновь переключается на миссис Уикетт, предлагает ей еще вина, и все опять в порядке. Запястья старушки перебинтованы во много слоев, и даже если ктонибудь обратит на это внимание, то ни о чем не догадается. Надеюсь, она все-таки довольна, что пришла сюда, угостилась супом, поболтала с Мэтью и приятно провела как минимум еще один вечер.

– Все на месте? – спрашивает Брайана Тим Бланшар.

Прежде чем ответить, Брайан дожевывает и осторожнопроглатывает кусочек хлеба.

– Да, по моим подсчетам, все тут.

Многие при этих словах хмурят брови. Эрни Уизерс салфетками промокает вспотевший лоб. Я мысленно сопоставляю точки – красные точки – и крестики. Раз все жители острова здесь, значит, по домам никто не прячется. И, пока мы произносили речи, ели и смеялись, никто не погиб, иначе мы бы знали. То есть три смерти по-прежнему впереди.

– В прошлый раз все случилось довольно поздно, – замечает Джо, и ей кивают. Она смотрит на Мэтью, он отвечает слабой натужной улыбкой.

Выходит, семь лет назад последними жертвами стали члены его семьи. Он, видимо, уже думал, что все обошлось, ну или почти обошлось. Под самый конец, на закате, в его доме вспыхнул пожар. Огонь распространился молниеносно, так что жена и четырехлетняя дочка Мэтью не успели выбежать, задохнулись и сгорели. Боже, надеюсь, они умерли быстрее, чем мне представляется.