Книга Неуловимая звезда Сен-Жермена, страница 24 – Артур Гедеон

– А если и так, граф? Я слуга и солдат короля – и везу незнакомца в Париж, ко двору. В чем я виноват?

– Ни в чем. Но я отвечу на ваш вопрос. На один из них. Да, я богат – и богат несметно. И моим богатствам нет предела. Со мной лишь толика их. И они лишь прирастают с каждым годом. Вы довольны?

– Отчасти, – заинтригованно кивнул Бель-Иль.

Маршал в одиночку опустошил всю корзину, выпил три бутылки вина и, получив огромное удовольствие, откинулся на высокую спинку дивана.

– Жизнь прекрасна! – воодушевленно пробормотал он.

Лагерь разбили к вечеру этого дня, вдоль речки Огржи. Выставили по периметру охрану. Уставшие солдаты черпали ведрами воду и тащили ее кипятить, чтобы сварить себе пищу. Тысячи дымков потянулись вверх, к розовеющему небу. Пахло травой и цветами, жизнью и счастьем. Пальба ружей и артиллерийская канонада остались далеко за спиной. Французы были счастливы, что вырвались из этого капкана, и, конечно, славили своего командира и его удачу, и понятия не имели, что, если бы не таинственный гость, чью карету они охраняли, уже сегодня большинство из них сложило бы голову в Праге, а остальным пришлось бы сдаться на милость победителя, потому что австрийцы превосходили их числом и были намного злее.

Маршал и Сен-Жермен стояли на берегу чудесной речки, за которой высился замок местного аристократа. Но туда им было не по пути – их маршрут пролегал напрямую к границе Франции, а далее в Париж, по которому так соскучился боевой маршал. Ему осточертели военные авантюры его короля во славу чужих государей, особенно германских, коих было не счесть, и все они враждовали друг с другом. Ему хотелось в столицу европейского мира, к парижанкам, в театры и публичные дома, в облака женских духов и в объятия ласковых ручек, подальше от надоевшего запаха пороха и сгоревшей человеческой плоти. И рубины графа, знал Бель-Иль, очень помогут ему в мирной светской жизни.

– Вы, конечно, слышали о страданиях моего блистательного деда? – спросил маршал, пока весь берег шумел и готовился к славному ужину.

Вино уже текло рекой. А кто-то зализывал раны, а кто-то умирал в тяжких муках. Но ни с чем не сравнимый голос жизни, радостный голос армии, сохранившей бодрость духа, вдохновлял полководца.

– Разумеется, но с удовольствием послушаю вас, маршал, – ответил Сен-Жермен.

– Мой дед, министр финансов Николя Фуке, был одним из самых богатых людей не только Франции, но и Европы. Его дворцам и его двору завидовал сам Людовик Четырнадцатый, да-да, во многом это и послужило причиной падения деда. Главный финансист, конечно, он немного мухлевал с деньгами, – с грустью рассмеялся маршал. – На его гербе была не шпага и не корона, а белка. Просто белка! А девиз говорил сам за себя: «Куда не взберусь?» Что означало: все высоты для меня! Пределов нет! Он собрал вокруг себя гениев. Мольер и Лафонтен были у него в друзьях-приятелях. Фуке купил всех при дворе и готовил себе место триумфатора подле короля, когда Мазарини уже дышал на ладан – именно его место и должен был занять мой дед. Но хитрый черт Мазарини понял, как высоко намерен взлететь этот Фуке, и присоветовал Людовику взять на свое место Кольбера. И тот, отменный ревизор, взялся пересчитывать все до последнего экю, что тратил Фуке. На ревизию ушли годы! А еще мой дед ухаживал за красавицей Луизой де Лавальер, любовницей короля, а это уже было точно излишне. Такое не прощается – особенно монархами. Когда мой дед почувствовал за собой слежку, он стал готовить заговор против Кольбера и его сторонников, но сделать ничего не успел. По приказу короля был обвинен в измене, арестован и посажен в Венсенский замок, а оттуда переведен в Бастилию, где пребывал без права переписки и посещений. Все его имущество было конфисковано. Моя семья стала нищей. Последние девятнадцать лет Фуке провел в заточении. И в тот день, когда привезли документ от короля о его освобождении, всего за несколько часов до того, он умер.