Книга Кости под моей кожей, страница 4 – Ти Джей Клун

— Если можно.

— Будет сделано, Нейт. Ты был там с тех пор, как…

— Нет.

Здоровяк Эдди медленно кивнул, вынимая пустые канистры из пикапа.

— Твоя мама была здесь. В прошлом сентябре, кажется. Привозила одну из своих подруг. Джози? Правильно? Джози?

— Джой.

— Верно. Джой. Они кудахтали, как пара старых куриц. Останавливались в хижине на пару недель. Не видел, когда они спустились обратно.Но твоя мама была счастлива, Нейт. На случай, если тебе нужно знать.

— Спасибо, — сумел выдавить Нейт, потому что это было не тоутешение, которое он искал. Она была счастлива. Она смеялась. Он не получал от неё ни единой весточки много лет, но, эй, она прекрасно проводила время. Чертовски рад за неё. — Это… мило. Спасибо.

— Знаешь, она говорила о тебе, — сказал Здоровяк Эдди так, будто это какой-то пустяк, будто они трепались о всякой ерунде. — Сказала, что ты добился большого успеха. Живёшь в Вашингтоне, Колумбия. Стал репортёром или что-то в этом роде.

— Журналистом, — по привычке поправил Нейт.

Здоровяк Эдди достал заправочный пистолет из бензобака и опустил его в одну из канистр.

— Журналист. Точно. Журналист. Работаешь в «Пост»^[10]. Казалось, она ужасно этим гордилась.

Нейту хотелось смеяться. Ему хотелось кричать. Ему хотелось врезать кулаком по пикапу и потребовать, чтобы Здоровяк Эдди завалил хлебало и не трепался про вещи, о которых не знал. Конечно, может быть, его мать гордилась, может быть, она наплела всякого с три короба, но кто дал ей на это право? Она ничегоне сделала, когда отец сказал ему выметаться к чертям, потому что он не потерпит грёбаного педикав качестве сына. Она не сказала ни одного долбаного словав его защиту, пока отец кричал ему, что он подцепит чёртов пидорский рак, как и все остальные гомики. Она ничего не произнесла, когда он смотрел на неё, умоляя сказать что-нибудь, что угодно. Её глаза были широко распахнуты от шока, нижняя губа дрожала. Но она промолчала, значит, осталась соучастницей.

Они стояли в дверях хижины, не так ли? Хотя даже не должны были там быть. Они уже несколько месяцев назад сообщили ему, что разводятся, так что тот факт, что они вообще проводили время вместе, сбивал с толку. В тот момент Нейт отчаянно пытался прикрыть себя и своего парня, их кожа была скользкой от пота, его сердце бешено колотилось. Ему было стыднопо причинам, которых он не мог понять. Он не делал ничего плохого. Он был взрослым. Ему разрешалось находиться в хижине с кем угодно, но ему было не по себеот отвращения на лице отца и от того, что на глаза матери наворачивались слёзы. Он чувствовал себя ужасно.

После этого Нейт и его парень ушли. Поспешно, сумки были набиты вещами, но не застёгнуты. Его родители дажене взглянули на него с того места, где сидели за кухонным столом. Он забыл один из своих походных ботинков. Два месяца спустя тот пришёл ему по почте. Ни записки, ни обратного адреса, но он знал, что его отправила мать.

Нейт его выбросил.

После того злополучного дня его парень долго не продержался. Всего пару каких-то недель. Нейту было плевать. Между ними всё было несерьёзно. Увлечение, только и всего.

Нейт унаследовал хижину.

Ему достался пикап.

Прекрасно. Родители были мертвы, и он получил две вещи, которые были для него по существу бесполезны.

Может, он сожжет и то, и другое. Теперь у него есть на это время, ведь у Нейта больше нет работы.