Книга Тень и пламя, страница 79 – Рина Рофи

Я повисла на его руке и на двери, беспомощно дыша, чувствуя, как он медленно вынимает пальцы. На мою кожу выступила испарина, а между ног все еще пульсировало отголосками пережитого.

Он отстранился на несколько сантиметров, его глаза были темными, почти черными. В них была какая-то странная, хищная нежность и глубокая, бездонная удовлетворенность.

Он поднес пальцы, блестящие от моей влаги, к своим губам и медленно облизал их, не сводя с меня взгляда.

— Моя, — повторил он тихо, и в этом одном слове был и приговор, и обетование.

Я собрала волю в кулак, собрав воедино остатки своего достоинства. Резким движением я оттолкнула его, отшатнувшись от двери. Пальцы дрожали, но я судорожно застегнула джинсы, щелкнув пуговицей, будто запирая ту часть себя, что только что с такой готовностью открылась ему.

— Лиля... — его голос прозвучал сзади, но я уже не слушала.

Я рванула к двери, дернула на себя ручку и выбежала в коридор, не оглядываясь.Воздух за пределами его комнаты показался ледяным и чужым. Ноги сами понесли меня прочь, по пустынному коридору, где эхом отдавались мои собственные торопливые шаги. Я бежала, чувствуя на коже след его прикосновений, его взгляда. Бежала, пытаясь убежать от самой себя, от той части, что откликнулась на него с такой пугающей силой.

Я влетела в свою комнату, захлопнув дверь с такой силой, что по стене поползла трещина. Прислонившись спиной к дереву, я пыталась отдышаться, но воздух в легкие не шел. В ушах стоял оглушительный звон, смешанный с эхом его хриплого шепота: «Моя». Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди. Я зажмурилась, но под веками тут же вспыхнуло его изображение — темные, полные одержимости глаза, напряженные мышцы плеч, моя собственная рука на его...

С трясущимися ногами я подошла к зеркалу. Отражение было бледным, с растрепанными волосами. Глаза — огромные, полные животного страха и... чего-то еще. Стыдного, темного, что заставляло кровь приливать к щекам. И тогда я увидела. На серой ткани моего худи выделялось белесое пятно. Небольшое, но от этого еще более откровенное. След. Свидетельство его потери контроля и моего унижения. Пятно спермы. Рука сама потянулась к нему. Пальцы коснулись засохшей, уже затвердевшей капли. От этого прикосновения по спине пробежали мурашки, а в низу живота предательски дрогнуло. Это был не просто след. Это была печать. Физическое напоминание о том, что произошло.

В зеркале на меня смотрела не Лиля Теневая, гордая наследница клана. На меня смотрела самка, помеченная своим самцом.

День икс настал. Приближался тот самый день, когда академию должны были посетить родители. Я не знала, разговаривал ли мой отец, Артур Теневой, с Оскаром еще раз о нас. О предполагаемых «нас». Два волка. Два Альфы. Два главы враждующих кланов.

После того случая с Рэем я неделю не появлялась на занятиях. Заперлась в своей комнате, как в крепости. Учителя, чувствуя мою ярость и кипящую ненависть к наследнику Багровых, мудро не вмешивались, позволяя природе взять верх. Я занималась, пыталась учиться, но мысли возвращались к тому моменту у двери. К его пальцам внутри меня. К его сперме на моем худи, которое я сожгла в печи. Это было унизительно. Но самая страшная правда заключалась в том, что часть меня жаждала большего. И я не могла позволить этому случиться. Никогда.