Книга Оборванная связь, страница 48 – Рина Рофи

— Я пришёл не за ней, — голос Волота звучал твёрдо, но без агрессии. Скорее, с уважительной осторожностью. — Я пришёло́ней. И о моём брате. Вам, как Стражу здешних границ, стоит это знать.

Тишина. Долгая. Я представляла, как Ягиня стоит, скрестив руки, и изучает его своим острым взглядом.

— Говори. Но помни — на моей земле лгуны долго не стоят. Их корни быстро прорастают вниз головой.

Послышался низкий, сдержанный звук, похожий на смешок.

— Обещаю только правду. Какую знаю. Можно присесть? Дело… деликатное.

Я не слышала больше слов. Они отошли куда-то подальше от дома, вероятно, к той же груде брёвен у забора. Но само их присутствие, этот разговор обоменя, в каких-то ста метрах от того места, где я пряталась, заставлял кровь стучать в висках.

Я медленно соскользнула по двери на пол, обхватив колени. В доме пахло жареной картошкой и травяным чаем — обычный,простой завтрак. А за дверью решалась… что? Моя судьба? Суть прошлого? Я не знала. Но впервые я не хотела бежать. Я хотела знать. Что скажет Волот? Поверит ли ему Ягиня? И что… что из этого выйдет для меня?

Я сидела на холодном полу, прижавшись спиной к дереву, и ждала.

Я устало опустился на соседний обрубок, спиной к дому, чтобы не видеть окон. Земля здесь была живой, она слегка вибрировала подо мной, словно недовольная моим присутствием. Ягиня сидела напротив, её пальцы постукивали по коленке.

— Я пришёл не за ней, — начал я, глядя куда-то мимо неё, в чащу. — Я пришёло́ней. И о моём брате. Белете.

Ягиня кивнула один раз, коротко. «Продолжай».

Я вздохнул. Сказать это вслух, здесь, в этом мире папоротников и тишины, казалось ещё большим безумием, чем в аду.

— Отец соврал. И ей о нем, и мне о ней, и, ему о ней. Белет жив.

Она не ахнула. Не выдала ни единой эмоции. Её острые глаза сузились ещё больше.

— Объясняй. Быстро и чётко. Я терпеть не могу загадки до обеда.

— Артамаэль показал мне тело. Обезображенное, но в её одеждах. Сказал, что она погибла. И главное — он как-то обрубилих связь. Ту самую, связь истинной пары. Белет сказал тогда: «Она… пустота. Её нет». И он поверил. Я поверил. Все поверили.

Ягиня молчала, но в её молчании нарастало что-то тёмное и опасное, как громовая туча.

— А что на самом деле? — её голос был тихим, но в нём звенела сталь.

— На самом деле, отец выманил Белета на какой-то «экстренный совет», изолировал, а потом инсценировал гибель обоих. Зачем — пока не ясно. Чтобы контролировать Белета? Чтобы избавиться от неё, не навлекая гнева сына? Но он не убил её. Он… спрятал правду. На 180 лет.

Ягиня медленно поднялась с обрубка. Её лицо исказила гримаса такой первобытной ярости, что даже я, видавший виды, отпрянул.

— Вы что, там, в своём аду, все сбрендили⁈ — её голос прорезал воздух, как топор. — Вы ей сердце разорвали на части, а я тут теперь лечу! Лечу оболочку, в которую она превратилась!

— Лечи, Ягиня, — сказал я, не в силах спорить. — Лечи так, чтобы… чтобы она была готова встретить правду. Не сейчас. Потом. Я видел её… её огонь почти погас. Смотреть больно.

— «Почти погас»⁈ — она фыркнула с таким презрением, что стало жарко. — Слабо сказано, демон. Он не погас. Она его сама выжгла. Дотла. Чтобы не болело. Осталась одна оболочка, тень, которая научилась улыбаться и варить кофе! Ух, ваш отец… — она тряхнула головой, и в её глазах вспыхнули зелёные молнии, — ваш отец у меня поплатится. Это ж надо… извести и сына, и невестку,и ещё и внука потеряли… Это не демон. Это исчадье какое-то. Раньше хоть честь в вашем племени была, а теперь…