Книга Оборванная связь, страница 49 – Рина Рофи

Она замолчала, переводя дух, будто борясь с желанием тут же вырвать с корнем пол-леса и швырнуть его в преисподнюю.

— Волот, — сказала она уже спокойнее, но с непреклонной твёрдостью. — Не дам я тебе встречи с ней. Не сейчас. Ты для неё — кусок того кошмара. Твои глаза, твой голос… это напоминание. Обо всём. Она сбежит опять. Или сломается окончательно.

— Я и не собирался, — честно признался я. — Я пришёл к тебе. Чтобы ты знала. Чтобы ты… приготовила почву. А я буду в тени. Смотреть, чтобы отец или его прихвостни не нашли её здесь. Брат… Белет тоже просил беречь её.

Ягиня изучающе посмотрела на меня, оценивая.

— Брат твой… что он теперь? Как он это пережил?

Я усмехнулся беззвучно.

— Как думаешь? Двести лет он был тенью. Выполнял обязанности, отбивался от невест. Существовал. А теперь… теперь в нём снова есть огонь. Тот самый. Только теперь он холодный и острый, как лезвие. Он копает архивы, ищет зацепки. Он будет рваться сюда, Ягиня. Как только найдёт способ. Или как только решит, что она готова. Он не отпустит её во второй раз.

— Готова она или нет — решу не он, и не ты, — отрезала Ягиня. — Решу я. И она сама. Понял? Пока я вижу в ней только испуганного зверька, ни о какой встрече и речи не будет. А теперь иди. У меня завтрак стынет, да и тебе здесь делать нечего. Дай лесу дышать спокойно. А о ней… не тревожься. Пока она под моей крышей, ей ни демон, ни человек, ни сам чёрт с рогами не страшен.

Я уже развернулся, чтобы уходить, но её слова заставили меня замереть.

— Ягиня… — обернулся я. — Он её любит. По-настоящему. Не как трофей. Не как часть династии. А… как воздух. Как ту самую, единственную точку покоя во всём своём адском существовании.

Ягиня стояла, скрестив руки, и смотрела на меня. Её ярость поутихла, сменившись чем-то вроде усталой, горькой мудрости.

— Знаю, что любит, — сказала она тихо. — По-другому она бы так не сгорела. Любовь без взаимности выдыхается, злится, находит другое. А такая пустота, как у неё… она бывает только когда любовь была настоящей. С двух сторон. Она его тоже любила. Безумно. До последней клеточки своей ходячей души. И потеряла всё разом: его, ребёнка, веру… даже саму себя.

Она покачалаголовой, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на сострадание. Но не ко мне. К ним обоим.

— А я теперь лечи эти раны, — продолжила она, и голос снова зазвенел гневом, но уже более сдержанным. — Изверги. Даже для вас, демонов, что сотворил ваш отец — это кощунство. Разрушать такое… это против законов всех миров, и ваших, и наших. Это хуже, чем убийство. Это пытка длиною в вечность для двоих.

Она вздохнула, плюнув в сторону, будто сплёвывая вкус этой несправедливости.

— Ладно. Ступай. Делай свою работу в тени. А я буду делать свою — на свету. Но помни, Волот. Когда (и если) придёт время… это должна решить она. Не Белет в своём порыве, не ты со своим чувством долга. Она. Понял? Иначе всё это было зря. И я её просто спрячу так, что ни ты, ни твой брат, ни сам Артамаэль не найдёте. Есть у меня такие места.

В её голосе не было угрозы. Была констатация факта. И я поверил. Эта старая, лесная Яга могла многое.

— Понял, — кивнул я. — Передам брату… что ты на посту. И что… что она в надёжных руках.

Ягиня фыркнула.

— Вот уж удружил. А теперь — марш. Ты здесь своим адским духом всю живность распугиваешь. И запах… запах у тебя, как у горелой пропасти. Не нравится он мне.