Книга Все началось с измены, страница 105 – Рина Рофи

— Здравствуйте, — сказала она чётко, с лёгким, милым акцентом, и сделала небольшой, но уверенный поклон. Её зелёные, как у Демида, но более светлые глаза, оглядели нас с Маркусом.

Демид стоял рядом с ней, буквально сияя, как новогодняя гирлянда. Он смотрел на неё с таким обожанием, что, казалось, вот-вот взлетит.

И тогда Алиса, переведя взгляд с Маркуса на меня, улыбнулась и сказала то, от чего у меня земля ушла из-под ног:

— Демид, у тебя мама такая красивая.

Воздух вырвался из моих лёгких. Сердце не то что пропустило удар — оно, кажется, остановилось, замерло в ледяной пустоте, а потом рванулось вскачь с такой силой, что в ушах зазвенело. Я почувствовала, как вся кровь отливает от лица, а потом приливает обратно, обжигая щёки. Я замерла, не в силах пошевелиться, не в силах вымолвить ни слова. Взгляд мой метнулся к Маркусу.

Он стоял неподвижно. Его лицо было каменным, но в глубине зелёных глаз бушевал целый ураган. Шок, неловкость, какая-то дикая, необъяснимая боль, что заставила его сжать челюсти.

Демид, кажется, сначала не понял. Он сиял от комплимента, адресованного «его» Маше. Но потом, увидев наши застывшие лица, его собственная улыбка медленно сползла. Он посмотрел на Алису, потом на меня, потом на отца. Осознание начало медленно, как яд, проникать в его детское сознание. Его мама… У него нет мамы. Вернее, она есть, но её здесь нет. И никогда не было, судя по выражению…

Тишина стала густой, невыносимой.

Первым очнулся Маркус. Он сделал шаг вперёд, и его голос, когда он заговорил, был на удивление ровным, почти мягким, но в нём вибрироваласталь.

— Алиса, я — Маркус, отец Демида. А это — Мария. Наша… очень хорошая подруга. — Он сделал ударение на «подруга», но в контексте сказанного это слово приобрело вес целой горы. Он не стал поправлять её резко, не унизил. Он просто дал информацию. Чётко и ясно.

Алиса покраснела до корней своих великолепных рыжих волос. Её глаза округлились от ужаса.

— Ой! Простите, пожалуйста! — залепетала она, и её акцент стал заметнее от смущения. — Я… я подумала… потому что вы вместе… и так похожи… — Она безнадёжно махнула рукой в сторону моих и своих кудрей, и в этом жесте была такая детская, нелепая логика, что стало почти смешно.

Я наконец смогла вдохнуть. Сердце всё ещё бешено колотилось, но ледяной ком в груди начал таять. Я подошла к Алисе, стараясь улыбнуться, хотя губы плохо слушались.

— Ничего страшного, — сказала я, и мой голос прозвучал хрипло. — Очень приятно познакомиться, Алиса. Демид много о тебе рассказывал. Иди, проходи. — Я взяла у неё из рук коробку, внутри, как выяснилось, были шотландские пирожные.

Демид молчал. Он смотрел на пол, его сияние полностью погасло. Он только что получил жёсткое напоминание о той пустоте, которая всегда была в его жизни, и это напоминание пришло от человека, которого он хотел впечатлить больше всего.

Маркус положил руку на плечо сына.

— Пойдём, — сказал он тихо, но твёрдо. — Покажем Алисе наш сад и ту самую клубнику. — Его взгляд встретился с моим, и в нём я прочитала приказ: «Держись. Работаем».

Мы пошли в сад. Атмосфера была спасена, но трещина, тонкая и болезненная, прошла через наш только что построенный хрупкий мир. И я понимала, что эта случайная фраза маленькой девочки подняла со дна вопрос, который рано или поздно придётся задать. Кто я в этом доме? «Очень хорошая подруга» — это было щитом на сегодня. Но что будет завтра?