Книга Все началось с измены, страница 115 – Рина Рофи

Я сидела, вся застыв, чувствуя тепло его кожи, твёрдость его бёдер подо мной. Моё лицо горело таким огнём, что, казалось, могло расплавить остатки мороженого на столике.

Он не сказал ничего сразу. Просто смотрел на меня, его зелёные глаза были тёмными и невероятно серьёзными. Его руки лежали на моих бёдрах, тяжёлые и властные, но в этот момент не вызывающие страха, а, скорее, приковывающие к месту.

Потом он наклонился так близко,что его губы почти коснулись моего уха, и прошептал так тихо, что слова слились с шелестом листьев:

— Но я бы хотел.

От этих слов у меня перехватило дыхание. Всё внутри сжалось, а потом взорвалось смесью паники, нежности и какого-то дикого, головокружительного предвкушения. Он говорил не о сиюминутном желании. Он говорил о чём-то огромном. О том самом «другом уровне разговора», о котором он только что вещал сыну.

Я не могла ответить. Я только покраснела ещё сильнее, если это было возможно, и опустила глаза, чувствуя, как бешено стучит сердце — и моё, и его, ведь я чувствовала его ритм через всю точку соприкосновения наших тел.

Он не стал настаивать на ответе. Не стал требовать немедленной реакции. Он просто прижал меня к себе, позволив моей голове упасть ему на плечо. Его губы коснулись моих волос.

— Не сейчас, — прошептал он, уже скорее для себя, чем для меня. — Не сейчас. Но когда-нибудь… Если ты тоже захочешь. — Он сделал паузу. — А пока… пока у нас есть этот сорванец, который требует брата, клубника, которую нужно дорастить до ягод, и собака, которую ещё только предстоит заслужить. И бассейн на три метра, который привезут завтра. Думаю, нам пока есть чем заняться.

Я кивнула, прижавшись лицом к его шее, вдыхая его знакомый запах. Он был прав. Наш мир и так уже трещал по швам от новых событий, чувств и обязательств. Мы только-только научились быть вместе. Быть семьёй в том странном, новом формате, который сложился сам собой. Всему своё время.

Но его слова — «но я бы хотел» — уже поселились внутри, как маленькое, тёплое, очень страшное и очень желанное семя. Оно будет тихо лежать где-то в глубине, пока мы будем выращивать клубнику, заводить собаку и плескаться в бассейне. А там… посмотрим. Как он сказал — когда-нибудь.

Он слегка потрепал меня по бедру, сигнализируя, что момент серьёзности прошёл.

— А теперь, мисс Соколова, — сказал он уже обычным, слегка насмешливым тоном, — поскольку вы лишили нас кондиционера, а мороженое закончилось, предлагаю срочно искать новые способы охлаждения. Например, ты могла бы сбегать за ещё одним лимонадом. Со льдом. Много льда.

Я фыркнула, но слезла с его коленей, чувствуя, как жар медленно отступает, сменяясь привычной, тёплой легкостью.

— Приказ принят, — сказала я, делая подобие воинского салюта. —Но только если вы пообещаете не подпускать Демида к маркетплейсу без присмотра. А то он там, чего доброго, братика закажет с доставкой на завтра.

Маркус рассмеялся, и этот смех снова сделал всё на свете простым и правильным.

— Договорились. Иди, а то я таки могу растаять. И это будет целиком на твоей совести.

Я пошла в дом, босиком по нагретым доскам террасы, и на губах у меня играла улыбка. Мир снова встал на свои места. Но где-то глубоко внутри тихо звенели его слова, сказанные шёпотом на ухо. И это звонкое, тревожное, сладкое эхо, казалось, останется со мной надолго.