Книга Все началось с измены, страница 113 – Рина Рофи

Демид, вылизав до блеска свою креманку от последних следов шоколадного сиропа, внезапно вспомнил о чём-то очень важном. Он выпрямился на шезлонге, его лицо приняло торжественно-важное выражение.

— Папа! Между прочим, клубника-то наша цветёт! — объявил он, выпалив это с такойгордостью, будто только что открыл новую планету.

Мы с Маркусом переглянулись. За месяц наша скромная грядка превратилась в предмет неустанной заботы и гордости Демида. Он поливал её с религиозным рвением, выпалывал каждую сорную травинку и ежедневно докладывал о малейших изменениях.

— Потому что у клубники лучший в мире садовник, — сказала я, подмигивая Демиду.

Он покраснел от удовольствия и комплимента, но тут же сделал скромный вид.

— Ну, я просто делал, что Георгий говорил… Но да, цветочки уже беленькие, маленькие! Скоро будут ягоды!

Маркус отложил свою пустую креманку и повернулся к сыну, его лицо стало серьёзным, но в глазах светилось одобрение.

— Это отличные новости, сын. Значит, ты справляешься со своими обязанностями. Помнишь наш разговор?

— Про собаку? — глаза Демида загорелись, как прожектора. — Конечно помню! Если клубника вырастет и будет урожай, мы будем серьёзно обсуждать питомца!

— Именно, — кивнул Маркус. — Так что продолжай в том же духе. Первые ягоды — первый отчёт об успешно выполненном долгосрочном проекте.

Демид так и сиял от ответственности и предвкушения. Он уже видел себя не только повелителем клубничных джунглей, но и гордым хозяином овчарки или, на худой конец, очень пушистого кота.

— Пойду проверю, не нужно ли полить! — заявил он, спрыгивая с шезлонга. — Маша, пойдёшь? Ты же тоже садовник! Со-садовник!

— Конечно, пойду, — улыбнулась я, поднимаясь с гамака. — Надо же посмотреть на эти легендарные цветочки.

Мы пошли к нашему солнечному склону, оставив Маркуса наслаждаться остатками прохлады в тени. Действительно, среди изумрудной листвы уже виднелись первые, нежные белые цветочки с жёлтыми серединками. Они казались такими хрупкими и в то же время полными жизни.

— Красиво, правда? — Демид говорил шёпотом, как будто боялся спугнуть это чудо.

— Очень, — согласилась я, и сердце сжалось от нежности. Это была не просто клубника. Это был его первый по-настоящему взрослый, доведённый до первого результата труд. И наш с ним общий маленький секрет, выросший из земли.

— Знаешь, Маш, — сказал он вдруг, очень серьёзно. — Когда будут первые ягоды, мы их все вместе съедим. Втроём. И Георгию дадим, конечно. Это будет наш самый первый, семейный урожай.

Я не смогла ничего сказать, только кивнула, чувствуя,как в горле встаёт комок. Он сказал «семейный». Так просто и так естественно. И в этот момент, глядя на эти белые звёздочки цветов и на сияющее лицо мальчика, я поняла, что какими бы ни были ягоды, кислыми или сладкими, — этот урожай уже был самым ценным на свете.

Мы вошли обратно на террасу и я села доедать мороженое.

— Папа, — крикнул Демид, — А когда будет урожай, можно начать обсуждать братика?

Слова Демида повисли в знойном воздухе, словно внезапный удар гонга. Я только положила ложку с мороженым в рот и оно буквально встало комом в горле. Я подавилась, закашлялась, и слёзы выступили на глазах — от неловкости, от неожиданности и от той леденящей паники, которая сковала всё тело.