Книга Все началось с измены, страница 111 – Рина Рофи

— Не-а, — улыбнулась я. — Мне хорошо. А вот вы оба заболеете и сляжете с ангиной, если будете так сидеть под ледяным воздухом. В одних плавках.

— Не заболеем! — буркнул Демид, зарываясь носом глубже в диван.

Маркус приоткрыл второй глаз и посмотрел на меня умоляюще. Его поза, обычно такая властная и собранная, сейчас выражала только одно — полную, блаженную капитуляцию перед жарой.

— Маша, пощади… Мы без него умрём. От жары. Растопимся, как мороженое.

Но я уже встала с кресла, решительным шагомподошла к пульту и с лёгким щелчком выключила кондиционер. Гул аппарата стих, и в комнату тут же ворвалась тишина, а следом за ней — ощущение нарастающей духоты.

— Аааа! Предательство! — застонал Демид, поднимая голову.

Маркус просто смерил меня долгим, тяжёлым взглядом, в котором читалось и раздражение, и смирение, и тёплая усмешка.

— Идите-ка лучше на солнышко погрейтесь, — сказала я, делая шаг к распахнутой на террасу двери. — Пока Георгий не привёз тот самый бассейн. А я… я пойду налью вам холодного лимонада. Настоящего, с мятой.

Демид нехотя поднялся с дивана, потягиваясь, как маленький, невыспавшийся лев. Маркус последовал его примеру, и, проходя мимо меня, он тихо щёлкнул меня по носу.

— Садистка, — прошептал он беззлобно.

— Заботливая садистка, — поправила я, чувствуя, как на губы пробивается улыбка.

— Это ещё хуже, — пробормотал он, но его рука легла мне на поясницу на мгновение, прежде чем он вышел на ослепительно яркую террасу, потягивая за собой недовольного, но послушного сына.

Я стояла в дверях, наблюдая, как они щурятся на солнце, и думала о том, как странно устроена жизнь. Всего несколько месяцев назад я боялась этого дома, этого человека, его мира. А теперь я выключала ему кондиционер, собиралась покупать надувной бассейн и варить лимонад для его сына. И это чувство — это ощущение права заботиться, слегка командовать, быть частью их быта — было теплее любого летнего солнца и надёжнее любого судебного решения. Оно было настоящим. И оно было моим.

Демид, уже почти смирившийся с изгнанием на солнце, вдруг оживился, вспомнив о главном.

— Папа, только большой бассейн! — потребовал он, делая широкий жест руками. — Чтобы можно было плавать, а не просто стоять, как в тазике!

— Естественно, — кивнул Маркус, уже доставая телефон. Он плюхнулся в шезлонг на террасе, а Демид тут же устроился рядом, буквально свесившись через его плечо.

Маркус открыл приложение маркетплейса, и через секунду экран запестрел картинками с надувными гигантами всех цветов и форм.

— О, смотри, три метра в диаметре! — Демид ткнул пальцем в одно из изображений. — Папа, это много или мало?

Они оба — отец и сын — замерли с совершенно одинаковым выражением лица: брови сведены, губы поджаты, взгляд сосредоточен и слегка оторван. Они пытались мысленноизмерить три метра, представить этот масштаб на своём участке, и эта синхронность концентрации была до невозможности смешной.

Я не удержалась и рассмеялась, опершись о дверной косяк.

— Ну, у меня рост сто шестьдесят сантиметров, — подсказала я. — Можете считать, что это примерно две меня, поставленные друг на друга.

Они оба медленно повернули головы в мою сторону, их взгляды стали оценивающими и немного отстранёнными, будто я внезапно превратилась в человеческую линейку. Демид даже прищурился, явно представляя, как две Маши стоят столбиком.