Книга Все началось с измены, страница 127 – Рина Рофи

— Страшно? — спросил он, словно прочитав мои мысли о предстоящей разлуке с Демидом, о новых шагах, о всей этой огромной, только-только налаживающейся жизни.

Я посмотрела на него — на этого невероятного, сложного, такого родного уже мужчину — и покачала головой.

— Нет. Не страшно. Просто… ново.

— Новое — это хорошо, — сказал он и поцеловал меня. Медленно, сладко, как будто запечатывая эту неделю, это лето, все наши «завтра». — Это значит, что мы растем. Вместе.

Мы спустились вниз, и картина в гостиной действительно была достойна кисти какого-нибудь жанрового живописца.

Демид, стоя посреди комнаты с важным видом полководца, размахивал каким-то старым свитком — оказалось, чертежом «самого крутого домика на дереве». Диана Михайловна, удобно устроившись в кресле, с неподдельным интересом изучала этот проект, временами задавая вопросы вроде: «А здесь, солнышко, ты предусмотрел лифт для старой бабушки?» или «Противокомариная сетка будет? В Испании без неё — никак».

Григорий стоял по стойке «смирно» у буфета, но уголки его губ подрагивали. На столе уже красовался прощальный ужин — нечто среднее между испанской и русской кухней, щедро приправленное любовью и, кажется, всё тем же желанием угодить всем сразу.

— А вот и наши молодые! — весело воскликнула Диана Михайловна, завидя нас. — Идите, идите, мы как раз решаем стратегически важный вопрос о фортификационных сооружениях на участке. Демид убеждает меня, что без наблюдательной вышки с подзорной трубой наш сад — не сад.

— Бабушка всё понимает! — с жаром подтвердил Демид. — Она говорит, что это нужно для… как её… эстетики ландшафта!

Маркус, проходя мимо, положил руку на голову сына.

— Эстетика ландшафта, говоришь? А я думал, для контроля за передвижением кошек соседа Сидорова.

— И для этого тоже! — не смутился Демид.

Мы сели за стол. Ужин прошёл в том же тёплом, слегка безумном ключе. Диана Михайловна делилась планами на Италию, Испанию, а Демид строил планы, как будет ей звонить каждый день. Маркус и Георгий вели тихий, деловой разговоро логистике завтрашнего отъезда.

Потом, когда пирог был съеден, а чай допит, Диана Михайловна вдруг стала серьёзной. Она обвела нас всех взглядом — Маркуса, меня, Демида, даже Георгия, стоявшего в дверях.

— Спасибо вам, — сказала она просто, без привычного пафоса. — За эту неделю. За то, что впустили в свой мир. Он… он стал светлее. И я это вижу. — Её взгляд остановился на мне. — Берегите их, Машуля. Они, эти мужчины, кажутся крепкими, но они… они очень ждали, когда кто-то наведёт в их крепости не только порядок, но и уют.

Я почувствовала, как в горле встаёт комок, и только кивнула, не в силах говорить.

— Мама, хватит сентиментальностей, — буркнул Маркус, но его рука под столом нашла мою и сжала так, что кости хрустнули.

— Никогда не бывает «хватит» для правильных слов, сынок, — улыбнулась она. — А теперь, Демид, проводи старуху наверх. Поможешь упаковать последние безделушки?

Демид с важным видом подал ей руку, и они удалились, оставив нас с Маркусом наедине в опустевшей гостиной. Тишина после её энергии казалась вдруг гулкой и значимой.

— Ну вот, — выдохнул Маркус, откидываясь на спинку стула. — Завтра снова будет тихо.

— Не совсем, — улыбнулась я. — У нас же есть чертёж домика на дереве с лифтом для бабушки. И клубнику нужно поливать. И собаку… когда-нибудь… выбирать.