Книга Все началось с измены, страница 130 – Рина Рофи

Я подошла к окну и увидела, как его темный автомобиль плавно выруливает с подъездной аллеи. Сердце странно сжалось — не от страха за предстоящий день, а от этой новой, непривычной нежности к этим утренним ритуалам, к его заботе, втиснутой в железные рамки, к этому простому «чтобы всегда».

Впереди был мой день. Моя защита. Но теперь у меня за спиной был этот дом и этот идеально завязанный галстук, который я поправила ему сегодня утром. Это придавало сил больше, чем что-либо ещё.

Демид ворвался в комнату как торнадо, в пижаме. Его волосы торчали в разные стороны, а глаза сияли смесью волнения и скуки.

— Маш! Ну что, теперь ты поедешь? — выпалил он, уцепившись за край моего платья, которое я успела надеть.

Я закончила собирать папку с последними распечатками и повернулась к нему, улыбаясь.

— Да, солнышко, сейчас поеду.

Лицо Демида стало серьёзным. Он выпрямился по струнке, как маленький солдат перед важной миссией.

— Ни пуха ни пера! — сказал он торжественно. Потом его серьёзность мгновенно смениласьобычной, детской нотой. — И потом сразу домой! А то мне скучно будет… Папа на работе, бабушка улетела… Георгий говорит, что будет «обеспечивать оперативный тыл», а это значит, что он будет ходить с серьёзным лицом и всё проверять. Не интересно так…

Я присела перед ним, поправляя его майку.

— Георгий — герой, он держит оборону. А ты у нас главный по клубнике, помнишь? Ты можешь составить ей компанию. Рассказать, как прошла защита. Она же переживает за меня.

— Она — клубника? — Демид приподнял бровь, явно сомневаясь в моём здравомыслии.

— Ну да! Все цветочки и ягодки в саду — они всё чувствуют, — с полной серьёзностью заявила я. — Особенно, когда о них заботятся. Так что это очень важная задача.

Демид задумался, видимо, взвешивая ответственность.

— Ладно… — протянул он. — Я могу. Но ненадолго! Потом мы с тобой всё равно будем играть, когда ты вернёшься? В Соньку? Или в Монополию? Только ты не жадничай, как папа в прошлый раз!

Я рассмеялась, представляя себе Маркуса, сосредоточенно скупающего все железные дороги.

— Договорились. Никакой жадности. Только честная игра. А теперь беги, завтракай. И следи за нашей плантацией.

— Угу! — Демид кивнул, уже разворачиваясь, чтобы бежать, но на полпути остановился. Обернулся. Его лицо стало вдруг очень взрослым и серьёзным. — Маша?

— Да?

— Ты обязательно всё сделаешь хорошо. Потому что ты самая умная. И… мы тут все за тебя.

Он выпалил это и тут же сломя голову помчался вниз по лестнице, словно боялся, что его поймают на этой несвойственной ему сентиментальности.

Я осталась стоять с тёплым комком в горле. «Мы тут все за тебя». В этих детских словах была такая мощная поддержка, что последние капли нервного озноба словно испарились. Вставая, я поймала своё отражение в зеркале — деловое платье, собранные волосы, решительное выражение лица. И где-то глубоко внутри — тихая, твёрдая уверенность. Потому что сегодня я шла защищать не просто научную работу. Я шла защищать свою новую жизнь. Ту самую, где меня ждали с нетерпением, где за меня болели, где мне говорили «ни пуха» и ждали домой. Чтобы играть в Монополию. Без жадности.

Я взяла папку и сумочку, поправила невидимую соринку с плеча и пошла вниз. Навстречу своему дню. И, что важнее, — навстречу вечеру, когда можно будет вернуться в этотшумный, тёплый, бесконечно родной дом.