Книга Все началось с измены, страница 128 – Рина Рофи

Он рассмеялся, коротко и счастливо.

— Точно. Скучать будет некогда. — Он помолчал, глядя на меня. — А ты… не передумала? Остаться. Со всем этим. С будущим, которое мы… обсуждали.

В его голосе не было неуверенности. Был лишь последний, тихий запрос. Проверка на прочность после недели настоящего, живого, шумного «семейного» теста.

Я встала, обошла стол и села к нему на колени, обвив руками шею. Он смотрел на меня, и в его зелёных глазах отражались огни садовых фонарей и всё то будущее, что мы нарисовали.

— Маркус Давидович, — сказала я серьёзно. — После недели с Дианой Михайловной меня уже ничем не испугаешь. Даже твоими строгими глазами и планами на капитальный бассейн. Я не передумала. Я — дома.

Он притянул меня к себе и поцеловал. И в этом поцелуе было столько благодарности, столько облегчения и столько любви, что стало ясно — никакие отъезды, никакие домики на дереве и будущие собаки не смогут поколебать то, что мы построили. Мы прошли проверку. И выдержалиеё на отлично.

Завтра понедельник. Мысль об этом висела в уютной вечерней тишине спальни, как лёгкая тень. Я сидела на краю кровати, разбирая бумаги для завтрашнего дня, когда он вошёл, уже в пижаме, и прислонился к косяку.

— Маркус, — сказала я, не поднимая головы, пытаясь звучать деловито. — У меня завтра защита диссертации.

Он замер на секунду, затем сделал несколько шагов в комнату. Я почувствовала, как матрас прогнулся под его весом, когда он сел рядом.

— Во сколько? — спросил он ровно. — Подвезу и заберу.

— Не надо, — я покачала головой, наконец посмотрев на него. — Я сама. У тебя работа. А я… пока безработная, у меня времени больше.

В его глазах вспыхнула знакомая искорка. Он взял мои руки вместе с бумагами и мягко, но неумолимо заставил меня отложить их в сторону.

— Не безработная, — поправил он, его голос приобрёл тот самый, слегка бархатистый оттенок, который заставлял меня забывать обо всём на свете. — Ты по-прежнему репетитор моего сына. С… разными дополнительными функциями. — Он обвёл рукой нашу комнату, наш дом, и в этом жесте было всё: и клубничная грядка, и планы на бассейн, и ночи в этой самой постели.

— Маркус, — рассмеялась я, чувствуя, как предательский румянец заливает щёки.

Но его лицо снова стало серьёзным. Он притянул меня ближе.

— Маш, может, я всё-таки подвезу. Или Георгий. Вдруг… тот, — он не назвал имени, но мы оба поняли, о ком речь, — решит снова наведаться к универу. Узнает про защиту. Это повод.

В его голосе не было паники, только холодная, расчётливая забота. Та самая, что ставила вокруг меня невидимые, но прочные стены.

— Да не, вряд ли, — махнула я рукой, стараясь убедить скорее себя. — У него же условное. Он навредит себе же.

— Это не отменяет его злости, — парировал Маркус, и его пальцы сжали мои. — И возможной мести. Глупые люди от злости часто забывают о логике.

Он смотрел на меня так пристально, так требовательно, что я сдалась. Но не до конца.

— Всё будет хорошо, — сказала я твёрдо, пожимая его руку в ответ. — Я обещаю быть на связи. Каждые полчаса. Или час. И перцовый баллончик в сумочке лежит. И адвокат в курсе всех моих перемещений на завтра. Так что… спокойно езжай на работу. А я… я справлюсь. Сама. Мне это важно.

Он долго смотрел мне в глаза,словно пытаясь прочитать, не лукавлю ли я. Потом вздохнул — глубоко, почти с обречением.