Книга Все началось с измены, страница 138 – Рина Рофи

Тишина после его шагов была оглушительной. Мои руки, скрученные спереди, онемели, но пальцы еще могли шевелиться. Мысль пронзила сознание, острая и ясная: «Перерезать! Надо перерезать веревку!»

Я огляделась, катаясь по полу. Пусто. Голые стены, пыль, осколки кирпича. Ни осколка стекла, ни гвоздя, ни даже ржавой жести. Отчаяние накатило новой волной, но я поползла. Не к выходу — он бы услышал. В соседнюю комнатку — подобие кухни. Там, может, нож… или консервная банка с острым краем.

Добравшись до грубого деревянного стола, я с трудом поднялась на колени. Руками, скованными вместе, я смогла зацепиться за ручку одного из ящиков. Потянула на себя. Ящик со скрипом поддался. Внутри — пусто. Только паутина и мышиный помет.

Я попробовала следующую тумбу. Стиснув зубы от боли в животе и спине, я ухватилась за ручку и рванула. Ящик выехал. Я наклонилась, пытаясь разглядеть содержимое в полумраке. Ничего. Абсолютно ничего.

В этот момент сзади раздался яростный рык:

— Ах ты, тварь! Ищешь, чем огрести⁈

Я не успела даже обернуться. Он уже был рядом. Его рука впилась в мои волосы и с размаху ударила моим лбом о жесткий край столешницы.

Тупая, сокрушительная боль взорвалась в черепе. Мир пропал в белой вспышке. Я не закричала — не было воздуха. Просто рухнула на пол, и тут же в тот же предательски уже ушибленный живот врезался его ботинок. Удар выгнул меня дугой. Воздух с хрипом и воем вырвался из легких. Я не могла вдохнуть. Не могла пошевелиться. Просто лежала, уткнувшись лицом в пыльный пол, хватая ртом воздух, пока в глазах плясали черные пятна и медленно, неумолимо сгущалась тьма.

Последним, что я слышала перед тем, как сознание начало отключаться, был его довольный, тяжелый выдох где-то сверху:

— Очнешься, трахну, что б видела все…

Сознание возвращалось мучительно медленно, через толщу свинцовой боли и оглушительного гула в ушах. Сначала это были просто ощущения: холодный, неровный пол под щекой, острый, знакомый запах плесени и пыли. Потом — звуки. Но не его шаги, не его голос.

Крики. Громкие, резкие, чёткие. Мужские. Не его.

И сирена. Пронзительная, воющая, которая резала тишину дома и вгрызалась прямо в мозг.

Я попыталась открыть глаза, но мир был затянут мутной, дрожащей пеленой.Тени двигались. Быстро. Голоса накладывались друг на друга: «Проверь там!», «Она здесь!», «Жива!»

Потом яркий луч фонаря ударил мне прямо в лицо. Я зажмурилась. Чьи-то сильные, но осторожные руки взяли меня под плечи. Меня приподняли с пола. Боль пронзила всё тело, особенно голову и живот, и я издала слабый, хриплый звук, больше похожий на стон.

— Все — проговорил незнакомый голос прямо над ухом. — Всё, вы в безопасности.

В безопасности. Эти слова не доходили до сознания. Они просто повисли где-то снаружи. В глазах всё плыло и двоилось. Я мельком увидела чёрную униформу, бронежилеты, растерзанную дверь, через которую врывался дневной свет. Кто-то накрыл меня чем-то тёплым, курткой.

Потом боль навалилась с новой силой, сконцентрировавшись в висках. Гул в ушах превратился в оглушительный рёв. Я почувствовала, как меня снова кладут на что-то мягкое, на носилки. И всё. Свет, звуки, ощущения — всё сплющилось и провалилось обратно в густую, беззвучную, чёрную пустоту. Я снова отрубилась, но на этот раз в этой тьме не было его лица. Только отголоски сирены, которые медленно таяли, унося с собой последние остатки кошмара.