Книга Все началось с измены, страница 139 – Рина Рофи

Следующее пробуждение было другим. Не сквозь густой туман кошмара, а через острую, кристально ясную стену боли. Она пришла первой, ещё до сознания. Живот — тугой, горячий шар агонии. Горло — саднящее, будто его драли наждаком. Голова — раскалённый тигель, в котором пульсировал каждый удар сердца.

Я простонала. Звук вышел хриплым, чужим.

И сразу же, как отклик, голос. Нежный, сломанный, до краёв наполненный таким облегчением, что от него сжалось моё избитое сердце:

— Маша… Боже… Маша…

Маркус. Он здесь. Он нашёл.

Я почувствовала, как его пальцы — тёплые, твёрдые, слегка дрожащие — обхватывают мою руку, лежащую поверх одеяла. Это прикосновение было якорем, единственной реальной точкой в этом водовороте боли и лекарственной дымки.

Я заставила себя открыть глаза. Свет был приглушённым, но всё равно резал. Я моргнула, пытаясь сфокусироваться.

Он сидел на стуле рядом с койкой, наклонившись ко мне. Его лицо… Боже, его лицо. Белое, как больничная простыня, с глубокими тенями под глазами, которые казались впалыми. Волосы были всклокочены, словно он много раз проводил по ним рукой. Но его глаза… его зелёные глаза смотрели на меня с такой сосредоточенной, такой бездонной нежностью и болью, что у меня снова выступили слёзы.

— Мар… кус… — прошептала я, и голос сорвался на хрип.

— Тихо, — он тут же приложил палец к моим губам, его собственные губы дрогнули. — Не говори. Всё хорошо. Ты в безопасности. Всё кончилось.

Он говорил тихо, но каждое слово было весомо, как клятва. Его большой палец начал медленно, осторожно водить по моей ладони, по тыльной стороне руки, как будто заново узнавая её, убеждаясь, что она цела.

— Демид… — выдохнула я, вспомнив вдруг самое важное.

— С Георгием. Дома. Он… он знает, что ты в больнице. Что тебе нужен покой. Он шлёт тебе воздушные поцелуи и требует, чтобы ты скорее поправлялась для «Монополии», — голос Маркуса на мгновение смягчился, но тут же снова стал напряжённым. — Он герой. Это он… он первый заметил, что геолокация твоего телефона уехала за город. Он поднял тревогу.

Я слабо кивнула, чувствуя, как слёзы текут по вискам в подушку. Геолокация. Значит, сработало. Это крошечное цифровое чудо спасло мне жизнь.

Маркус видел мои слёзы. Он наклонился ещё ниже, его лобкоснулся моей руки.

— Прости, — прошептал он так тихо, что я едва расслышала. Голос его дрожал. — Прости, что позволил этому случиться. Что не был рядом. Что…

— Не… — я попыталась сжать его пальцы, но у меня не хватило сил. Он понял и сам сжал мою руку крепче. — Ты… нашёл. Всё.

Он поднял голову, и в его гладах, поверх боли и усталости, вспыхнула та самая, знакомая, стальная решимость.

— Нашёл. И он больше никогда к тебе не подойдёт. Ни к кому. Я обещаю.

За его спиной я мельком увидела фигуру в белом халате, но Маркус жестом остановил врача. Он не собирался никуда уходить. Не сейчас.

— Спи, — сказал он, возвращаясь к шёпоту. Его голос был теперь как тёплое одеяло, как барьер против боли. — Я здесь. Я никуда не уйду. Просто спи. Выздоравливай. Дом ждёт. И клубника цветёт. И… всё остальное тоже подождёт.

Я закрыла глаза, но уже не от потери сознания, а от бесконечной усталости и этого невыносимого облегчения. Его рука в моей была тёплой, живой, самой настоящей вещью на свете. Боль никуда не делась. Страшные картинки ещё маячили на краю памяти, но сквозь всё это пробивалось одно знание: худшее позади, потому что он здесь. Он нашёл. И он не отпустит мою руку. Никогда.