Книга Все началось с измены, страница 143 – Рина Рофи

Слово «дом» прозвучало, как магическое заклинание. Ещё до того, как врач договорил, Демид, сидевший рядом со мной на краю кровати, подпрыгнул как ошпаренный.

— Ура-а-а-а!!! — вырвалось у него громкое, счастливое восклицание, которое прозвенело в стерильной больничной тишине. Он всплеснул руками, его лицо озарилось такой безудержной радостью, что я не смогла сдержать улыбки.

Врач улыбнулся в ответ, а Маркус… Маркус просто закрыл глаза на секунду. Когда он открыл их, в них было видно то самое, огромное, давящее облегчение, которое он сдерживал все эти дни. Он не кричал «ура», но его рука легла мне на плечо, и это прикосновение говорило само за себя: «Конец. Мы едем домой».

— Отлично, — твёрдо сказал Маркус врачу, беря на себя инициативу. — Что нужно? Выписка, рекомендации, лекарства?

— Всё подготовлю, — кивнул врач. — Рекомендации стандартные: покой, минимум стресса, соблюдение режима, приём прописанных препаратов. И обязательно наблюдение у невролога по месту жительства через неделю. — Он посмотрел на меня. — Дом — это лучшая терапия, Мария. Но не торопитесь. Дайте себе время.

— Я будуследить, — тут же заявил Демид, выпрямившись и приняв важный вид. — Я буду главный по… по режиму! И клубнике!

Все рассмеялись — даже суровый Маркус позволил себе лёгкую усмешку. В этот момент, в этой палате, пахнущей лекарствами, вдруг пахнуло будущим. Настоящим, тёплым, домашним будущим.

Пока врач уходил за бумагами, а Маркус вышел с ним, чтобы уточнить детали, Демид прижался ко мне.

— Ты правда скоро домой? — спросил он шёпотом, как будто боялся, что это сон.

— Правда, — кивнула я, обнимая его. — Очень скоро.

— И мы будем завтракать все вместе? На террасе?

— Обязательно.

— И ты мне будешь читать сказку? Длинную-предлинную?

— Самую длинную. Какую захочешь.

Он вздохнул счастливо и уткнулся носом мне в бок. «Дом». Это слово, которое он выкрикнул так звонко, теперь тихо витало в воздухе, наполняя его смыслом и обещанием. Больница была позади. Впереди — терраса, клубника, долгие сказки и это невероятное чувство, когда тебя ждут. Ждут домой.

— Маша… я скучал, — повторил он, шмыгнув носом. Потом, помолчав, добавил ещё тише: — И Георгий скучал… Без тебя дома слишком грустно. Как тогда… когда тебя ещё с нами не было…

«Как тогда». Эти два слова повисли в воздухе, тяжёлые и значимые. Он не просто говорил о скуке. Он говорил о той пустоте, о том тихом, упорядоченном, но безрадостном существовании, которое было в их доме до меня. О тех взглядах в никуда, о правилах без исключений, о большом, красивом, но таком безжизненном доме.

Я крепче обняла его, чувствуя, как слёзы подступают к горлу.

— Я тоже скучала, — прошептала я ему в макушку. — Страшно скучала. По тебе. По дому. По… по нашей обычной жизни. По утрам, когда ты пытаешься надеть носки с разными динозаврами.

Он тихо фыркнул, но не отпускал.

— Я больше не потеряю тебя? — спросил он уже почти шёпотом, и в этом вопросе был весь его детский, пережитый за эту неделю ужас.

— Нет, — сказала я твёрдо, заставляя себя поверить в это. — Никогда. Я всегда буду возвращаться. Потому что мой дом — это там, где ты. И папа. И Георгий. И даже наша капризная клубника. Понимаешь?

Он кивнул, его волосы щекотали мне подбородок.

— А когда мы вернёмся, — продолжала я, стараясь, чтобы голос звучал веселее, — мы устроим самый шумный, самый веселый день. Будем орать, хохотать, играть в «Монополию»так громко, что Георгий придёт нас ругать. И съедим всё мороженое в морозилке. Договорились?