Книга Все началось с измены, страница 148 – Рина Рофи

— Уже проснулась? — спросил он

Его голос прозвучал низко, хрипловато от сна, но абсолютно ясно. Он не открывал глаз. Казалось, он почувствовал моё бодрствование сквозь сон, по изменению ритма моего дыхания или просто по тому, как я смотрела на него.

Я улыбнулась, глядя на его всё ещё расслабленное лицо.

— Да, — прошептала я в ответ. —А ты?

— М-м, — он промычал, и уголок его губ дрогнул в чём-то, отдалённо напоминающем улыбку. Наконец он открыл глаза. Зелёные, немного затуманенные сном, но мгновенно фокусирующиеся на мне. — Теперь да. — Он повернулся на бок, чтобы смотреть на меня прямо, его рука, лежавшая поверх одеяла, потянулась и коснулась моей щеки. — Как спалось?

— Хорошо, — ответила я честно, прижимаясь щекой к его ладони. — Просто… спалось. Без всего. Ты?

Он помолчал, его взгляд стал изучающим, будто проверяя мои слова.

— Лучше, чем за всю прошлую неделю, — признался он наконец. — Знать, что ты здесь, рядом, и спишь… это лучший транквилизатор.

Он приподнялся на локте, его тень накрыла меня.

— Ничего не болит? — спросил он уже более деловым тоном, но в глазах оставалась тревога.

— Немного. Голова. Но не сильно, — поспешила я его успокоить. — И… голодна.

Это заявление, кажется, обрадовало его больше, чем заверения о здоровье. Пища — это жизнь, это нормальность.

— Отлично, — сказал он, и его лицо наконец осветилось настоящей, лёгкой улыбкой. — Значит, Георгию будет чем заняться. А нам… — он бросил взгляд на окно, где свет становился ярче, — нам стоит насладиться этим. Просто лежать. Пока дом не проснётся окончательно и не начнёт требовать своего.

Он снова опустился на подушку, но теперь повернулся ко мне, обвивая рукой мою талию и притягивая чуть ближе, осторожно, без давления. Просто чтобы чувствовать.

— Согласна, — прошептала я, закрывая глаза и наслаждаясь теплом его тела и непривычной, сладкой ленью выходного утра.

За дверью послышались осторожные шаги — наверное, Георгий. Потом — более быстрые: Демид. Но пока что дверь в спальню оставалась закрытой и у нас было это тихое утро. Наше первое мирное утро после бури. И оно было прекрасно в своей простой, обыденной, такой долгожданной нормальности.

Его рука медленно, почти гипнотически гладила меня по спине через тонкую ткань сорочки. Каждое прикосновение было тяжёлым, полным невысказанной нежности и той самой, глубокой усталости, что остаётся после долгой битвы. Я зарылась в него глубже, уткнувшись лицом в его шею, в тёплую кожу, пахнущую сном и им. Это был мой якорь. Единственная точка реальности, которая не колебалась.

И тогда, прямо над моим ухом, в тишине нашей комнаты, прозвучали слова, которыеон, наверное, носил в себе все эти дни, но не решался высказать. Голос его был низким, сдавленным, лишённым всей привычной твёрдости.

— Маша… я… я боялся, что потерял тебя. Совсем.

От этих простых слов у меня внутри всё сжалось. Это был не Маркус-защитник, не Маркус-мститель. Это был просто человек. Напуганный до смерти. Потерявший опору. Тот, кто видел, как мир, который он только начал выстраивать, рухнул у него на глазах.

Я не нашла слов. Какие слова могли покрыть этот страх? Вместо этого я обняла его сильнее. Вцепилась в его рубашку, прижалась всем телом, стараясь передать через это объятие всё: «Я здесь. Я жива. Ты не потерял. Ты нашёл. Ты всегда найдёшь».