Книга Все началось с измены, страница 158 – Рина Рофи

— Боже… — прошептала я, и слёзы уже текли по щекам сами собой. — Да… Да, Маркус. Да, я приму. И кольцо, и тебя. Навсегда.

Он выдохнул так, будто сбросил с плеч гору. Лёгкая, почти мальчишеская улыбка тронула его губы. Он вынул кольцо из коробки, взял мою дрожащую руку и медленно, торжественно надел кольцо на мой безымянный палец. Оно село идеально.

— Тогда договорились, — сказал он просто, но в этих словах был вес целой вселенной. Он притянул меня к себе и поцеловал. Не страстно, как раньше в спальне, а нежно, благоговейно, как бы запечатывая только что данный обет.

И в этот самый момент с кухни выскочил Демид, таща за руку слегка озадаченного Георгия.

— Пап, Маша, Георгий говорит, что… — он замолк, увидев нас. Его взгляд упал на мою руку, на блестящее кольцо, на наши лица. Его глаза стали огромными. — Ой… — произнёс он. А потом, поняв всё без слов, закричал: — УРА-А-А-А-А! НАКОНЕЦ-ТО! Значит, братик теперь точно будет⁈

Георгий, увидев кольцо, выпрямился, и на его лице впервые за долгое время расцвела настоящая, широкая, безоговорочно счастливая улыбка.

— Поздравляю, господин. Поздравляю, Мария. — Он почтительно склонил голову.

А я стояла, прижавшись к груди своего теперь уже официального будущего мужа, смотрела на блеск на своём пальце и думала, что жизнь — самая непредсказуемая и самая прекрасная вещь на свете. Она может бросить тебя в ад, а потом, когда ты уже почти отчаялся, подарить такое счастье, рядом с которым даже самый волшебный «Турнир трёх волшебников» кажется просто детской забавой.

— Я выбросил твои таблетки, — прошептал он, и в его голосе не было ни капли сожаления, только твёрдая, тихая решимость. — Можешь меня прибить за это.

Воздух вырвался из моих лёгких. Я отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть ему в лицо. В его зелёных гладах не было вызова. Было что-то другое. Беспокойство, да. Но и надежда. Та самая, смелая, почти безумная надежда, которая толкает на отчаянные поступки.

— Ты… что? — выдохнула я, не веря. Моя рука с новым кольцом инстинктивно потянулась к животу. — Когда?Как?

— Сегодня. Когда ты играла с Демидом, — он ответил так же тихо, его пальцы слегка сжали мою талию. — Я нашёл их в твоём ящике. И понял… что не хочу больше никаких преград. Никаких «на всякий случай». Если это случится… пусть случится. Я готов. — Он сделал паузу, его взгляд стал ещё серьёзнее. — Если, конечно, ты… ты готова. Если нет… я найду их, вытащу из мусора и принесу обратно. Но сначала… я должен был спросить. Вернее… сначала я должен был дать тебе это. — Он кивнул на кольцо на моём пальце. — А потом… уже спрашивать о самом главном.

Я стояла, оглушённая. Гнев? Да, тень его промелькнула — за самоуправство, за нарушение границ. Но она тут же растворилась в водовороте других чувств. В облегчении. Ведь я сама боялась этого решения, этого «надо». В страхе — потому что это было огромно и ответственно. И в диком, трепетном, щемящем предвкушении. В том самом, о котором мечтал Демид, рисуя пунктирного братика.

— Ты ненормальный, — прошептала я, но в голосе не было гнева. — А если я… не готова? Если я испугаюсь?

— Тогда мы подождём, — сказал он без колебаний. — Столько, сколько понадобится. Год. Два. У нас есть время… Но… я должен был дать нам этот шанс. Убрать последнюю искусственную стену. А дальше… как решит природа. И… ты.