Книга Все началось с измены, страница 29 – Рина Рофи

Пролетел час. 20:30. Я осторожно, чтобы не скрипнул стул, привстала, чтобы наконец собраться. Но он, словно чувствуя уход тепла, тут же вздрогнул и открыл глаза.

— Маша… вы здесь, — прошептал он, сонно и удивлённо.

— Да, Демид. Ты уснул, пока я сказку читала.

— Я просто прилёг… но у тебя голос такой спокойный… я уснул, — сказал он смущённо, потирая глаза. В этот момент он выглядел на все свои восемь лет.

— Ничего страшного, — мягко сказала я. — Сказки детям и читают на ночь, чтобы расслабиться, уснуть. Если ты уснул, значит, твоему организму это очень нужно было. Он сам знает, что ему требуется.

Он молча смотрел на меня, и в его глазах промелькнуло что-то беззащитное и тоскливое.

— Мне… не читали, — очень тихо признался он, опуская голову.

Я сглотнула комок в горле. Эти три слова объясняли так много.

— Хочешь, — осторожно предложила я, — я буду читать тебе в конце каждого урока? Небольшую сказку или рассказ? Как награду за хорошую работу.

В его лице началась внутренняя борьба. Желание кивнуть, сказать «да» боролось с годами вбитой в него установкой: «Я уже большой. Большие мальчики так не делают».

— Не отвечай сейчас, — быстро сказала я, видя эту борьбу. — Просто подумай. Это будет наш маленький секрет. Если захочешь — в следующий раз положи голову на парту, и я начну.

Он кивнул, не глядя на меня, и быстро начал собирать свои вещи в рюкзак, снова надевая маску «большого». Но я видела, как он украдкой вытер тыльной стороной ладони уголок глаза.

— До свидания, Мария Сергеевна, — сказал он уже более собранно, направляясь к двери.

— До свидания, Демид. Хорошо поработали, — ответила я.

Он вышел, а я ещё минуту сидела в пустом классе, слушая, как его шаги затихают в коридоре. Этотурок прошёл не по плану. Мы не разобрали все вопросы из учебника. Но, возможно, мы сделали что-то гораздо более важное. И я с ужасом и волнением думала: а что скажет на это его отец, если узнает?

На глаза, против воли, навернулись слезы. От усталости, от этой нелепой ситуации, от щемящей жалости к мальчику, который не знает, что такое сказка на ночь. Я резко отвернулась, чтобы смахнуть их, но было поздно.

Дверь в класс открылась бесшумно. В проёме стоял Маркус Давидович. Он не стучал. Он просто вошёл, как хозяин, каковым и был. Я поспешно вытерла ладонью щёки, сглотнув ком в горле.

— Маркус Давидович, мы… немного задержались. Извините, я…

— Всё в порядке, — прервал он меня. Его голос был негромким, но заполнил собой всю тишину комнаты. — Я видел.

От этих двух слов мне стало жарко. ВидЕл. Что именно? Как я читала? Как гладила его сына по спине? Как он заснул? Как я потом просто сидела, боясь его разбудить? Сколько он стоял за дверью, наблюдая? Я смутилась до самых кончиков пальцев, чувствуя, как краска заливает лицо.

Он не вошёл дальше, оставаясь в дверном проёме, изучая меня своим непроницаемым зелёным взглядом. В нём не было ни гнева, ни одобрения. Была лишь та самая холодная констатация факта.

— В среду приходите на час раньше, — сказал он после паузы. — Чтобы не засиживаться допоздна. Для Демида такой график предпочтительнее.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Это не было выговором. Это была… корректировка расписания. С учётом новых обстоятельств. Обстоятельств, в которых он застал его спящего сына и репетиторшу, которая нарушила все возможные профессиональные границы, но, кажется, сделала что-то… нужное.