Книга Все началось с измены, страница 53 – Рина Рофи

Он оторвался так же внезапно, как и начал. Его дыхание было чуть учащённым. Он смотрел на меня, и в его глазах теперь бушевала целая буря: удовлетворение, вызов, что-то тёмное и непонятное.

— Па-а-а-ап! Прекрати! — донёсся голос Демида. — Маша же вся красная!

Маркус медленно, намеренно неспеша, разжал руки, позволив мне отодвинуться. Но его взгляд по-прежнему держал меня в плену.

— Извини, сын, — сказал он, неотводя от меня глаз, и в его голосе звучала лёгкая, хриплая усмешка. — Взрослые иногда тоже… играют.

Я не знала, куда деться. Щёки горели, губы пульсировали. Я не могла вымолвить ни слова. Это было неправильно. Безумно. Опасно. Но в тот момент, в гуле крови и под его всевидящим взглядом, я не могла вспомнить ни одной причины, почему это было неправильно. Кроме одной: маленький мальчик с воздушным змеем, который только что стал свидетелем того, как его отец целует его репетиторшу. И как эта репетиторша… ответила на поцелуй.

— Значит, я тоже так с Алисой могу? — раздался заинтересованный, полный практического любопытства голос Демида. Он подбежал ближе, держа верёвку от змея, и смотрел на нас с Маркусом попеременно. — Пап, а этому учат? Кто меня научит? В школе такого нет!

Я сидела, вся красная, как варёный рак, и, кажется, навсегда потеряла дар речи. Мысль о том, чтобы объяснять восьмилетнему мальчику разницу между дружеским жестом и… тем, что только что произошло, повергла меня в ступор.

Маркус, который секунду назад выглядел уверенным и даже немного торжествующим, опешил. Это было редкое зрелище. Его обычно бесстрастное лицо выразило целую гамму эмоций: растерянность, лёгкий ужас, попытку сохранить серьёзность и проступающую где-то в глубине глаз искорку дикого, неконтролируемого веселья. Он откашлялся.

— Э-э-э, Демид, — начал он, выбирая слова с необычной для него осторожностью. — Это… это не совсем то, что делают в твоём возрасте. И этому… не учат. По крайней мере, не в школе. Это приходит… позже. Когда ты будешь намного старше.

— Но как же я узнаю, как правильно? — настаивал Демид, с философским видом надув губы. — Вдруг я сделаю что-то не так, и она рассмеётся? Ты же сам говорил, что нужно быть готовым ко всему и учиться.

Я не выдержала и фыркнула, прикрыв лицо руками. От смеха, от смущения, от абсурдности всей ситуации. Маркус бросил на меня быстрый взгляд, в котором читалось «спасибо, очень помогло», но в уголках его губ тоже задрожала сдерживаемая улыбка.

— Тебе не нужно этому учиться специально, — сказал Маркус твёрже, взяв себя в руки. — Когда придёт время — ты просто… поймёшь. А пока тебе нужно просто быть с ней добрым другом и помогать с русским. Всё остальное… подождёт. Лет десять, не меньше.

— Десять лет⁈ — Демид был разочарован. —Это же целая вечность!

— Именно, — парировал Маркус, и в его голосе наконец вернулась привычная властность. — А сейчас иди, запускай змея, пока ветер хороший. И не думай об… обмене слюнями. Это взрослые глупости.

Демид, недовольно хмыкнув, всё же побежал обратно на газон, бормоча что-то про «несправедливость».

В наступившей тишине под яблоней напряжение изменило свой характер. Оно уже не было чисто сексуальным. Оно стало смешным, неловким и по-человечески тёплым.

Маркус повернулся ко мне. На его лице всё ещё играла тень улыбки.