Книга Все началось с измены, страница 55 – Рина Рофи

Маркус медленно, будто нехотя, убрал руку. Но тепло от его ладони оставалось на коже, как клеймо.

— Идём, — сказал он, вставая и протягивая мне руку, чтобы помочь подняться. Это был уже не жест собственника, а жест кавалера. — Нас ждёт курица. И, кажется, нам есть что обсудить. Позже.

Я взяла его руку, чувствуя, как моя дрожь понемногу стихает, сменяясь странной, щемящей решимостью. Да, нам определённо было что обсудить.

Георгий, ставя на стол блюдо с золотистой, аппетитно пахнущей курицей, на мгновение поднял взгляд. Он скользнул по Маркусу, который только что отпустил мою руку, по моему, вероятно, всё ещё смущённому лицу, и остановился на том небольшом, но ощутимом расстоянии, которое теперь снова стало между нами. И в его обычнобесстрастных, профессиональных глазах я увидела нечто совершенно новое.

Это было не просто нейтральное наблюдение. В его взгляде промелькнула быстро, как вспышка, целая гамма чувств: одобрение (да, именно, словно он видел что-то долгожданное), радость (глухая, сдержанная, но искренняя) и даже что-то вроде облегчения. Как будто тяжёлый, затянувшийся спектакль наконец сдвинулся с мёртвой точки, и все участники вздохнули свободнее.

Он тут же опустил глаза, приняв свой обычный вид невозмутимого мажордома, и отступил на почтительную дистанцию.

— Приятного аппетита, — произнёс он своим ровным голосом, но теперь в его интонации, казалось, звучал оттенок чего-то более тёплого.

Этот мимолётный взгляд сказал мне больше, чем любые слова. Георгий, этот каменный столп дома, хранитель его порядков и тайн, одобрял. Он радовался за своего господина. И, возможно, за меня. Значит, всё, что происходило, не было спонтанным безумием одного вечера. Значит, это было что-то… заметное, ожидаемое кем-то ещё в этом замкнутом мире.

Маркус, похоже, тоже уловил этот беззвучный обмен. Он ничего не сказал, лишь слегка кивнул в сторону Георгия, едва заметным жестом, больше похожим на благодарность, чем на приказ. Между ними существовало какое-то глубокое, годами выстроенное взаимопонимание, которое сейчас работало в мою пользу.

— Спасибо, Георгий, — сказал Маркус, и его голос звучал спокойно и естественно, как будто ничего экстраординарного не случилось. — Иди присоединяйся. Праздник же.

— Спасибо, господин, — кивнул Георгий и, отойдя к краю стола, всё же остался стоять, соблюдая дистанцию, но уже не как слуга на дежурстве, а как старый друг семьи, наблюдающий за общим благополучием.

Я села за стол, и странное спокойствие начало понемногу возвращаться ко мне. Да, мир перевернулся. Да, я только что целовалась со своим работодателем и кредитором на глазах у его сына. Но вокруг не было осуждения. Была яблоня, вкусная еда, смех Демида и молчаливая поддержка человека, который, возможно, знал Маркуса Давидовича лучше всех.

Время летело незаметно. Демид, набегавшись и наевшись, свалился на большой плетёный диванчик под яблоней и, убаюканный шепотом листьев и усталостью, уснул почти мгновенно. На часах было около девяти вечера. Сумерки мягко окутали сад, и только тлеющие углив мангале отбрасывали тёплое, колеблющееся зарево.

Я стояла, закутавшись в собственные мысли, и смотрела на догорающие угли, пытаясь осмыслить этот невероятный день. Внезапно на мои плечи легла тяжесть — тёплая, мягкая мужская кофта, пахнущая дымом и его парфюмом. Я ахнула от неожиданности, но не обернулась. Я знала, кто это.