Книга Все началось с измены, страница 91 – Рина Рофи

Сообщения ушли. Я отложила телефон, чувствуя странную смесь неловкости и правильности. Я вторгалась в его рабочий день чем-то сугубо личным, домашним. Но разве не это он имел в виду под «расскажу» и «привыкну»? Не только его истории для меня, но и мои — маленькие новости его мира — для него.

Ответ пришёл не сразу. Минут через пятнадцать, когда Демид уже вышел на замену и, раскрасневшийся, плюхнулся на скамейку, пить воду, телефон тихо завибрировал.

Маркус:Он без майки?. Георгий должен был проконтролировать.

Я улыбнулась. Типично.Не «какой молодец», не «спасибо за фото», а забота и лёгкий укор. Но он ответил. И быстро.

Я сфотографировала Демида, который уже натянул на себя спортивную ветровку поверх формы, и отправила новое фото.

Я:Всё под контролем. Ветровку надел. Забил красивый гол.

На этот раз ответ пришёл почти мгновенно.

Маркус:Вижу. У него хороший удар с левой. Спасибо, что прислала.

И потом, через несколько секунд:

Маркус:Жду вечером. Рассказ. И… вашу клубничную магию, о которой мне уже Георгий доложил.

Я смотрела на экран, и по спине пробежали мурашки. «Вашу». Не «твою», а «вашу». Он включал себя в это «мы» — в нашу затею. Это было больше, чем просто разрешение. Это было признание.

— Маша, ты видела? — крикнул Демид с поля, помахав мне рукой.

— Видела! — крикнула я в ответ, махнув ему телефоном. — Папа тоже видел! Говорит, у тебя хороший удар с левой!

Лицо Демида расплылось в такой радостной, гордой улыбке, что, казалось, осветило весь зал. Он что-то крикнул тренеру, явно хвастаясь, и побежал обратно на поле с удвоенной энергией.

Я положила телефон в карман, чувствуя лёгкое, тёплое головокружение. Всё было так непросто, так запутанно. Но в этот момент, на холодных трибунах детского стадиона, глядя на мальчика, который был теперь и моей заботой, и переписываясь с его отцом, который ждал меня вечером, я понимала одно: я не просто вписалась в их жизнь. Я начала её менять. И они — мою.

Мы загрузились в машину. Демид, ещё не остывший от игры, тут же включил свою турбо-речь.

— Ну всё, я готов к магии! — объявил он, откидываясь на сиденье и вытягивая грязные бутсы. — Что это будет?

— Будем клубнику сажать, что бы летом кушать свою! — сказала я

— Огооо! Круто! Летом будет своя! Надо ещё теплицу сделать! Чтобы больше было!

Я рассмеялась, представляя себе теплицу на идеальном английском газоне их усадьбы. Георгий за рулём тоже тихо усмехнулся, встретившись со мной взглядом в зеркале.

— Сначала грядка, молодой господин. Посмотрим, как приживётся.

Но Демида уже было не остановить. Его глаза горели азартом первооткрывателя.

— А потом ещё кусты посадим! Я смородину хочу! Чёрную! Чтобы кислая была!

Григорий кивнул, и на его обычно строгом лице я снова увидела ту самую, редкую улыбку, которая делала его почти родным.

— Смородинуможно. И малину. И крыжовник. Составим план.

— И вишню! — не унимался Демид, уже явно представляя себе целый сад. — Деревья долго растут?

— Дольше, чем кустики, — ответил Георгий. — Года три-четыре, чтобы первые ягоды попробовать.

Лицо Демида вытянулось. Три-четыре года для восьмилетнего — это целая вечность.

— Блин… — разочарованно протянул он. — Тогда… тогда клубники побольше! И смородины! Чтобы пока вишня растёт, нам было что есть!

Его детский прагматизм был восхитителен. Георгий кашлянул, скрывая новый приступ смеха.