Книга Все началось с измены, страница 94 – Рина Рофи

— Понятно… — протянул он. — Значит, нам надо пчёл завести? Или мы будем сами кисточкой трясти?

Маркус, который до этого замер, будто ожидал худшего, не выдержал и тихо фыркнул.

— Думаю, для начала хватит ветра и тех пчёл, что есть в саду, — сказал он, стараясь сохранить серьёзность. — А кисточку… прибережём для более сложных случаев.

— А почему у клубники семечки снаружи? — не унимался Демид, уже наклоняясь к другому кустику. — У вишни же внутри косточка!

Георгий, казалось, вошёл во вкус.

— Потому что клубника — это не настоящая ягода, с ботанической точки зрения. Это разросшееся цветоложе. А те маленькие зёрнышки на поверхности — это и есть настоящие плоды, орешки.

Демид смотрел на клубничный куст с новым уважением, как на инопланетное существо.

— Круто… Значит, мы едим не ягоду, а… цветоложе с орешками?

— Именно так, — кивнул Георгий с торжествующим видом учёного, совершившего открытие.

Маркус встал, отряхивая колени, и подошёл ко мне.

— Георгий снова нас спас, — прошептал он мне на ухо, и его дыхание вызвало мурашки по коже. — Я уже готовился к лекции о птицах, пчёлах и цветках в контексте, который мог бы напугать даже меня.

Я рассмеялась, чувствуя, как напряжение спадает.

— Ты бы справился. С бизнес-терминами. «Стратегическое партнёрство между пестиком и тычинкой в условиях конкурентной среды сада».

Он усмехнулся, и его рука легла мне на поясницу — быстро, незаметно для остальных, но так, чтобы я почувствовала.

— Придётся. Похоже, наш садовый проект превращается в образовательный. Готовься к вопросам про фотосинтез и минеральные удобрения.

Мы закончили посадку под непрерывный фон из вопросов Демида и спокойных, обстоятельных ответов Григория. Когда последний кустик был полит, а инструменты убраны, мы стояли вчетвером и смотрели на нашу работу — ровные ряды нежных зелёных розеток на тёмной земле.

— Вырастет? — с внезапной, тихойнеуверенностью спросил Демид.

— Вырастет, — твёрдо сказал Маркус. — Если будем ухаживать. Вместе.

— Папа, а у людей тоже пестики и тычинки?

Вопрос прозвучал так же естественно и прямо, как предыдущий про клубнику. Демид смотрел на отца, а его умный, цепкий взгляд уже метался между кустами и взрослыми, выискивая логическую связь.

Воздух вокруг нас снова стал густым. Георгий, только что бывший уверенным лектором, резко замер, опустив глаза на лейку, как будто внезапно обнаружив на ней сложнейший узор. Моё собственное дыхание застряло в горле. Мы с Маркусом снова обменялись взглядом, но на этот раз в его глазах я увидела не панику, а быстрое, холодное решение. Он понял, что полуправда или уход от ответа только подольют масла в огонь детского любопытства.

Маркус медленно опустился на корточки, чтобы быть на одном уровне с сыном. Его лицо стало серьёзным, но не суровым.

— Нет, Демид, — сказал он чётко и спокойно. — У людей всё устроено по-другому. Совсем по-другому. У людей есть мужские и женские клетки. И чтобы появился ребёнок, они должны соединиться. Но это происходит не как у цветов, с пыльцой и ветром. Это очень личное и интимное. Это часть большой любви между взрослыми людьми, которые решают создать семью.

Он говорил медленно, подбирая слова, которые были бы правдивы, но не шокирующи для восьмилетнего мальчика. Он не упоминал ни про «пестики», ни про механизмы, оставаясь на уровне базовых понятий: мужское, женское, соединение, любовь, семья.