Книга Все началось с измены, страница 95 – Рина Рофи

Демид слушал, нахмурив бровки. Его ум явно работал, переваривая информацию.

— Как… как пазлы соединяются? — уточнил он.

— Примерно так, — кивнул Маркус, и в его глазах мелькнуло облегчение от того, что аналогия была принята. — Но эти «пазлы» есть только у взрослых. И соединяются они особым образом, когда люди очень близки и любят друг друга.

Демид задумался, покусывая губу. Потом его взгляд перешёл на меня, потом обратно на отца.

— Значит… чтобы у меня появился брат или сестра… вам надо… соединить пазлы?

Теперь покраснел даже Маркус. Лёгкая краска залила его скулы, но голос оставался ровным.

— Да, сын. Именно так. Но это решение, которое принимают двое взрослых. Очень серьёзное решение. Пока что у нас в семье есть ты, и мы все очень тебя любим. И наша новая клубничная грядка, за которойнужно ухаживать. Этого пока достаточно, да?

Он мастерски перевёл тему, предложив Демиду понятную и близкую цель. Демид, кажется, удовлетворился ответом. Детский ум, получив достаточно информации, чтобы закрыть текущий запрос, переключился.

— Да… — сказал он. — За грядкой надо ухаживать каждый день. Я буду главный по поливу! — Он посмотрел на Георгия. — Вы мне будете напоминать?

— Обязательно, молодой господин, — тут же отозвался Георгий, и в его голосе слышалось безмерное облегчение.

Маркус встал, и его рука легла мне на плечо — твёрдо, почти как якорь после этого разговора.

— Пойдёмте, — сказал он всем нам. — Пора мыть руки. И, думаю, всем нам стоит выпить чаю. После такого… ботаническо-философского вечера.

Маркус справился. Не отмахнулся, не соврал, а дал честный, доступный ответ, очертив границы. И в его словах о «любви» и «семье», сказанных сыну, было что-то, что заставляло моё сердце биться чаще и глубже. Он не просто объяснял биологию. Он, кажется, объяснял наш с ним возможный статус в будущем. И это было куда страшнее и прекраснее любых пестиков и тычинок.

Вечернее солнце уже почти скрылось, окрашивая небо в пастельные тона. Спокойную картину семейного садоводства разрезал внезапный, полный ужаса возглас Демида:

— Блин! Я уроки не сделал!

Он замер на месте, глядя на свои запачканные землёй руки, как будто видел на них не грязь, а жирные двойки в дневнике. Весь его садоводческий энтузиазм мгновенно испарился, сменившись паникой настоящего школьника, который понимает, что просидел всё свободное время за посадкой клубники, а не за учебниками.

Маркус, который как раз собирал инструменты, поднял бровь. На его лице промелькнуло что-то среднее между раздражением и понимающей усмешкой.

— Уроки, Демид Маркусович, обычно делаются доразвлечений, — произнёс он своим «кабинетным» тоном. — Правило, которое, кажется, было нарушено.

Демид съёжился.

— Я знаю, пап… просто… клубника…

— Клубника подождёт, — парировал Маркус, но в его голосе не было настоящей строгости. Он устал, был в земле по локоть и, кажется, тоже был не прочь отложить все дела.

Я быстро оценила обстановку. Паника Демида была искренней, и завтрашний день в школе с невыполненными заданиями мог обернуться стрессом для всех.

— Пойдём, — сказала я решительно,смывая с рук землю под садовым краном. — Помогу. Быстренько сделаем. Русский и математику, да? Что задали?

Демид устремил на меня взгляд, полный надежды и обожания.

— Да! Спасибо, Маш! — Он уже схватил меня за руку и потянул к дому, словно я была его единственным спасательным кругом.