Книга Only you, страница 93 – Иоланта Палла

Женщина улыбается и кивает. Судя по их лицам, это и была проверка.

Васька

Неуверенно жму на звонок и жду, когда тетя откроет дверь. За прошедшие дни я успела договориться насчет комнаты в общежитии. С трудом убедила Никиту не хватать меня в охапку и не тащить к нему на съемную квартиру. Свои первые отношения я не хотела испортить спешкой и превратить их в приобретение опыта. Иришка много примеров приводила. Возраст. Разный социальный статус. Расстояние. Статистика не в пользу, и я боялась, что после того, как мы переступим черту, сделав общение более тесным и близким во всех смыслах, сказка растворится в буднях. Так ведь бывает.

Теть Соня тому яркий пример. Я переминалась с ноги на ногу и думала над тем, что ей сказать. Столько времени не виделись и не общались, что сейчас между нами стояла высокая непреодолимая стена и входная дверь, которую родственница не спешила открывать. Я бы не появилась у нее на пороге, если бы не глупая забывчивость. Скоро начнется учеба, а я в спешке забыла взять методички. Наверное, оставила на полке. Можно было бы купить новые, но я вроде не транжира. К тому же, нахожусь в поиске работы. Деньги, заработанные в лагере, практически закончились. Никита, конечно, против, но указывать не спешит.

— Васька, — удивленно выдыхает тетушка, приоткрыв дверь.

Вид у нее уставший. Она даже улыбается, пропуская меня внутрь. В нос ударяет запах выпечки, и я невольно сглатываю слюну. В «Радужном» была одна версия моей тети, а сейчас в халате и ушастых тапочках она снова была той, кто заменил мне родителей и воспитал. Я указываю на свою комнату, стараясь говорить ровно.

— Я методички забыла. Заберу.

— Конечно, — она отступает в сторону, пока я снимаю обувь, — я чая налью.

Я ничего не отвечаю. Не планировала задерживаться в квартире, но, когда сгребаю методички и прохожу мимо кухни, замираю. Теть Соня сидит за столом, на котором стоит две чашки любимого чая и поднос с пирожками. Сворачиваю к ней и сажусь на стул, не представляя, как себя вести. Как прежде уже не получится, а по-новому слишком больно.

— Я тебя не осуждаю, Василиса, — тетушка сама начинает разговор, а я кладу в сторону методички и беру кружку в руки, — сама была молодой.

Она замолкает, и я не произношу ни слова. Обида на нее засела слишком глубоко, чтобы резко исчезнуть после пары размытых фраз.

— Ямного думала, Вась, — тетушка пододвигает поднос с пирожками ближе ко мне, — и не хочу тебя потерять. Назара я всегда любила. Когда он за твоей матерью увивался, не строила воздушных замков. Где он, а где глупая сестренка любимой девушки. — Тетя горько усмехается, пока я смотрю на нее во все глаза. — Разошлись по разные стороны. Он на Марине женился. Я замуж вышла за человека, который в тот момент добивался меня. Все вроде хорошо было, а потом случилось несчастье с твоими родителями, и Назар появился в моей жизни. Знаю, что все это неправильно, но…

Я беру пирог и кусаю, чтобы хоть как-то сбавить градус возникшего напряжения за столом. Родственница пьет чай, после чего продолжает.

— Я не хотела говорить о Веронике и родителях твоих. Это так больно, — она часто моргает, а я опускаю глаза, — Ника она ведь узнала обо мне и Назаре в тот самый день, поэтому сбежала. Никто не думал, чем все закончится. Я до сих пор чувствую себя виноватой.