Книга Развод. Пусть горят мосты, страница 78 – Стася Бестужева

— Как продвигается? — спрашиваю, надевая новые перчатки.

— Сложнее, чем думал, — отвечает он, не поднимая глаз. — Осколки очень мелкие, некоторые придется удалить.

Встаю напротив, включаюсь в работу. Время снова теряет смысл. На часах пять, шесть, семь вечера. Мы работаем молча, понимая друг друга с полужеста.Эта слаженность, это молчаливое сотрудничество напоминает мне танец. Странно, но с Павлом у меня никогда не было такого чувства единства, такого глубокого понимания.

Профессор Андреас заходит несколько раз, наблюдает за нашей работой, качает головой от удивления и уважения.

— Вы настоящие русские доктора, — говорит он. — Железные люди.

В девять вечера заканчиваем с костями. Конструкция выглядит хрупкой, фантастической, почти нереальной. Множество тончайших спиц, соединяющих осколки кости, аппарат внешней фиксации, удерживающий всю конструкцию.

— Теперь мышцы и кожа, — говорю я, разминая затекшую шею. — Еще часа четыре, не меньше.

— Может, отложим до завтра? — предлагает анестезиолог. — Девочка уже тринадцать часов под наркозом.

Смотрю на мониторы. Показатели стабильные, но слабые. Детский организм выдерживает нагрузку, но с трудом.

— Нет, — решаю я. — Слишком высок риск инфекции. Мы должны закрыть рану сегодня.

Максим поддерживает меня безоговорочно. Еще один аргумент в его пользу — мой бывший муж никогда не понимал такой преданности работе, всегда упрекал в излишнем трудоголизме.

Следующие часы сливаются в один бесконечный момент сосредоточенности. Сшиваем мышцы, восстанавливаем нервы, закрываем кожу. Некоторые участки слишком повреждены, приходится делать пластику, перемещая лоскуты с соседних областей.

Полночь. Мы в операционной шестнадцать часов. Шестнадцать часов непрерывной концентрации, микроскопических движений, борьбы за каждый миллиметр живой ткани.

— Почти закончили, — говорю я, накладывая последние швы. — Еще немного.

Максим молча кивает. Его руки дрожат от усталости, но движения по-прежнему точные, выверенные. Мы оба на пределе, но не можем позволить себе ошибку. Не сейчас, когда так близко к финишу.

Два часа ночи. Восемнадцать часов операции. Последний шов. Последняя проверка. Все готово.

— Мы сделали это, — выдыхаю я, отступая от стола. — Теперь только ждать.

Максим снимает маску, и я вижу его улыбку — усталую, но счастливую.

— Невероятная работа, Елена, — говорит он. — Просто невероятная.

Выходим из операционной на подгибающихся ногах. В коридоре нас встречает профессор Андреас, он дежурил все это время, ожидая результатов.

— Поразительно, — говорит он, осматривая наши записи и фотографии этапов операции. — Я не верил, что это возможно. Но вы это сделали.

— Нога спасена? — спрашиваю я.

— Пока рано говорить окончательно, — отвечает он осторожно. — Нужно дождаться, когда спадет отек, проверить кровоток, функцию нервов. Но шансы... шансы хорошие.

Этого достаточно. Сейчас я не могу ожидать большего. Пошатываясь от усталости, иду в палату к своим детям. Они спят — Ника на кровати, Даниил свернулся калачиком на кресле рядом. Их лица безмятежны во сне, и мое сердце сжимается от любви и облегчения. Мои дети в безопасности. И, возможно, еще один ребенок теперь тоже.

Максим заходит следом, смотрит на спящих детей.

— Ты невероятная, — говорит он тихо. — Знаешь это?