Книга Дочь врага, страница 84 – Мелисса Поутт

Поразительно, но, чтобы прекратить войну, мне нужно остаться здесь.

О небеса. Моей помолвке с Лиамом конец.

Мне ужасно стыдно от ощущения, что напряжение покидает мое тело. От облегчения. Но потом я вспоминаю, что никогда не просила, чтобы меня выдали за Лиама, и он тоже этого не просил. Мне наконец-то можно не стыдиться, что я не смогла сохранить для него свое сердце. Я могу лишь надеяться, что он поймет. Что увидит в этом возможность найти любовь, потому что он этого заслуживает.

Мы оба заслуживаем.

Я смотрю на наши с Тристаном сцепленные руки.

– Знаешь, я бы очень хотелатебе доверять, но меня кое-что сдерживает.

Между его бровями появляется морщинка.

– Когда я поймала тебя в лесу, ты же не в первый раз меня видел, верно?

Струйка его смущения пробирается мне в грудь.

– Покажи.

Тристан откидывает голову, но на его губах играет улыбка.

– Не понимаю, о чем ты говоришь.

В его словах звучит фальшь, и он это знает.

– Лжец. – Я пытаюсь скрыть усмешку. – Сколько раз ты следил за моим домом?

Его беспокойство, что я расстроюсь, скользит по мне, как струйка дыма.

– Следить за твоим домом было заданием, знаешь ли, и Райленд, мой кузен, ходил туда так же часто. Мы не наблюдали именно за тобой. Твой отец – Сараф. Золотой Теленок.

– Золотой Теленок? – повторяю я.

– Да, это была идея моего папы. У всех важных лиц в кланах есть кодовое имя.

А я – Белый Кролик.

– Сколько раз ты видел меня?

Он медленно поднимает глаза к потолку.

– Слишком много, чтобы вспомнить.

Я так и знала.

– Тебя это беспокоит?

Его большой палец задевает тыльную сторону моей ладони.

У меня по хребту бегут мурашки. Я не знаю. Смотря что он видел.

– Покажи первый раз, как это случилось. Я хочу знать.

Его лицо искажается, будто от боли.

– Разве я недостаточно тебе показал? Может, и ты покажешь мне свои воспоминания?

Он игрив, и я тоже. Но отчасти я еще и серьезна.

Тристан выдыхает и опускает голову.

– Впервые я увидел тебя случайно.

И на поверхности моего разума всплывает воспоминание.

Я выпрямляюсь, узнавая его отца, более молодого Фаррона. Он прижимает палец к губам, пока они с Тристаном прячутся за большим кустом. Вид смещается, показывая влажную почву, покрытую мхом, сердце Тристана колотится в ожидании.

– Когда цветет карник?

Вздрогнув, я узнаю голос женщины – моей матери.

– От начала весны до середины июля. Лучше собирать, когда листья темно-зеленые и лишились пушка.

Кто это? Я высовываю голову и мельком вижу девичье лицо.

Папа хватает меня за рубашку и утягивает вниз.

Ее волосы – самого светлого оттенка, и она так близко, что до нее доплюнуть можно. С плеча свисает полотняная сумка, на другой руке повязан бинт.

У меня перехватывает дыхание. Этот бинт скрывает ожог от сковороды – несчастный случай в день рождения.

Мой тринадцатый день рождения.

– Это было пять летназад, – говорю я, пока образ в моем разуме истаивает, как пар.

В глазах Тристана пляшет лукавство, но он больше ничего не предлагает.

Я тычу его в ребра.

– И что было дальше?

– Ничего. Ну, то есть мне стало любопытно, кто ты. У нас в Кингсленде живут шестьсот тридцать четыре человека, и я знаю всех до единого. – Он пожимает плечами. – Но я не знал тебя.

Расстояние между нами уменьшается, когда я подаюсь навстречу.

– Что ты хотел узнать обо мне?

Он выдерживает мой взгляд.

– Все. Ты была самой красивой девочкой, которую я когда-либо видел.