Книга Рассказы 29. Колодец историй, страница 30 – Сергей Пономарев, Артём Сидоров, Татьяна Верман, и др.

Зрелище было по-настоящему величественное. Я чувствовал, как частичка силы покидала меня и обращалась в стихию. Душа невесомым призраком сочилась из груди и уничтожала врага.

Я опустил руку, когда все было кончено.

Так я сказал четвертое Слово. Оставалось последнее.

«Свирепствуй» – самое громкое из всех моих Слов. Из-за него завыли ветра, потемнели небеса и содрогнулись моря. Именно оно принесло мне имя объединителя племен, спасителя народов, повелителя стихий.

Слава обо мне, о победе Кнуда, о величии Бальлейва обогнула волной земной шар.

Не было больше на свете человека, способного оспорить величие наше. Нас уважали больше, чем духов предков. Нас восхваляли больше, чем самый прекрасный солнечный день на островах. Нас боялись больше богов.

Бернард бы мною гордился.

Одна из самых трудных в жизни вещей – хранить в сердце слова, которые нельзя произносить.

Озеро Леа Шун на острове Стронсей было выбрано мною не просто так.

Нам принадлежали целые архипелаги, нам подчинились большие острова, под нами дрогнул материк. Но из десятков тысяч вариантов я выбрал именно озеро Леа Шун для обращения к звездам.

О нем поведал мне когда-то учитель Бернард.

Он говорил, что в древней книге написано: лучше места для чтения по звездам не существует. Идеальная видимость, чистейший воздух, подходящее расположение – старый звездочет Бернард мечтал когда-нибудь добраться сюда, чтобы насладиться любимым делом. Но место это было далеко, труднодоступно и принадлежало другим племенам.

Меня это не остановило. Теперь остров принадлежал мне. В полном смысле этого слова.

Озеро было покрыто идеально ровным льдом – большое зеркало, потерянное одним из богов и брошенное на нашу землю.

На берегу стояла моя охрана, сотни прекрасно вооруженных воинов, готовых защищать звездочета. Большая власть требует большой предусмотрительности.

Они стояли здесь уже больше двенадцати часов – наблюдали, как я сижу посреди зеркальной глади ледяного озера и, раскрыв перед собой книги и свитки, всматриваюсь в ярко горящие звезды. Ни один из них за двенадцать часов не произнес ни слова. Они знали, как я ценил тишину. А непогрешимая слава на все острова вселяла им трепетный ужас.

Я искал у звезд ответов.

В первую очередь хотел знать ответ на вопрос: «Зачем?».

Ради чего теперь мне жить? Ничего не осталось, родные мертвы. Учитель – тоже. Любовь принесет лишь страдания. Обоим. Предназначение выполнено. Острова объединены. Мы будем жить под руководством одного вождя – вождя, чья слава опережает даже славу Безмолвного, – мудрого Кнуда.

Зачем мне хранить Слово? Может, сказать хоть что-то, чтобы избавить себя от страданий? Что угодно. Ведь нет больше смысла.

Сказать и отправиться туда – к братьям, к маме, отцу, к учителю Бернарду и всем, кого погубил жестокий Безмолвный Рунольв?

Звезды, как всегда, дали ответ лишь под утро.

Я шел по поверхности замерзшего озера навстречу войску, и воины были готовы поклясться, что видели собственными глазами: Великий Безмолвный не касался стопами льда – он парил.

Кнуд после объединения с большими островами женился, и у него родилось двое прекрасных мальчишек. Свадьбу отмечали во всех уголках Бальлейва – невестой была дочь одного из старых правителей. Смешение крови, смешение народов, смешение историй – истинным объединителем племен был Кнуд, а вовсе не Безмолвный.