Книга Рассказы 29. Колодец историй, страница 29 – Сергей Пономарев, Артём Сидоров, Татьяна Верман, и др.

В годовщину смерти Бернарда, когда я по сложившейся традиции весь день не делал ничего, вспоминая о былых временах и наслаждаясь тишиной, – в памятный день смерти Бернарда Кнуд пришел ко мне в третий раз. За год до моего сорокалетия.

– Мы проиграем. – Кнуд сбросил наручи на пол и сел за стол Бернарда в старой библиотеке, которую до сих пор освещали десять свечей. – Они снова плывут сюда. За порабощением.

Кнуд хлопнул книгой рун, которую я изучал последние месяцы. Хлопнул с такой силой, что свечи пошатнулись, на секунду погрузив библиотеку в темноту.

Луну за окном заволокло тучами.

– Мы проиграем, – повторил он. – На этот раз их войско в десятки раз больше. Мне донесли, что их корабли заполняют весь горизонт. Не десятки, не сотни – тысячи кораблей с великолепно подготовленными воинами. Они будут беспощадны. И победят.

Кнуд всматривался в меня, и блики света перешептывались в его глазах абсолютной уверенностью в каждом слове.

– Послушай, Рунольв. – Кнуд отодвинул книгу в сторону и раскрыл передо мной ладони. – Если мы победим, мы сможем сразу же выдвинуться на них. Они будут бессильны против нас. И мы сделаем то, о чем мечтал твой учитель Бернард. О чем мечтал мой отец. Мы сделаем то, ради чего ты молчал эти годы, храня Слова. Народы всех островов объединятся.

Кнуд сжал кулаки. Его мужественное лицо было полно воодушевления, злости и отчаяния. Он был сейчас похож на своего отца, как никогда раньше.

– Если мы победим – останется совсем немного. Все прочее я беру на себя. Клянусь! – Он поднял руку вверх. И жест этот был полон непримиримой решимости. – Бальлейву нужно лишь одно Слово. Твое Слово, Безмолвный.

Я услышал его.

И Слово было произнесено.

Я стоял на самом высоком мысе Бальлейва.

Отсюда открывался идеальный вид. Великолепный. Захватывающий дух.

За спиной моей покоились величественные скалы. Их обрывы забрали десятки жизней. Хранили в себе знания веков. Камни в их основаниях были острее самых искусных мечей.

Справа вставало солнце. Лучи скользили по водной глади. По таким идеальным светящимся тропам и прогуливались боги из древних легенд.

Ветер здесь был резок и свиреп. Он тянул на север все, что подобрал на своем пути.

Впереди расстилалось море. Зеркало неба, зеркало судеб и человеческой души. Необъятные просторы стихии, которая и даровала жизнь, и забирала ее с одинаковой легкостью. Море было великолепно.

Тысячи кораблей шли клином. Словно чудовище поднялось из самой бездны, огромным черным пятном застилая взор. Чудовище было огромно, ужасающе и жестоко.

И красиво.

Мне не потребовалось копаться в памяти, ворошить прошлое, искать чувство. Я знал, что совершаю великое благо для своего народа. Как завещал учитель. Как требовало от меня само предназначение Безмолвного.

Я протянул руку вперед с вершины мыса и произнес:

– Свирепствуй.

Слово громом ушло в небо, эхо его сотни раз повторялось все выше и выше, уходя к богам.

Я стоял на краю мыса, держал руку над бездной, и Слово грохотало над морями.

Поднялся ветер. Такой силы, что я едва устоял на ногах.

Небо почернело. Грозовые облака дрожали, готовясь выпустить молнии. Море вспенилось. Забурлило, словно боги вскипятили его гигантским огнем.

И начался великий шторм.

Корабли врага один за другим забирала стихия. Словно игрушечные, они покачивались секунду, чтобы в следующее мгновение сгинуть в бездне. Гигантские волны сотрясали великолепные судна и проглатывали, затягивая под воду.