Книга Рассказы 29. Колодец историй, страница 32 – Сергей Пономарев, Артём Сидоров, Татьяна Верман, и др.

Многое говорят. Как всегда – людям лишь бы поболтать.

Откуда же им знать, что последнее Слово Безмолвный произнес над телом умирающего вождя Кнуда? И Слово то было:

– Живи.

Вождь похоронил меня тайно, как я и завещал.

Чтобы не иссякала людская вера в Великого Безмолвного. Чтобы у них был свой собственный бог во плоти. Чтобы слава обо мне продолжала жить.

– Живи, – сказал я и умер.

Этим Словом я горжусь больше всего.

* * *

Слово исходит из меня вместе с последней частичкой жизни. Слово невесомой молнией оживляет Кнуда, когда Смерть касается моего затылка костлявым пальцем.

Я с радостью оборачиваюсь и иду за ней.

Мы отправляемся к звездам.

Мама, братья и отец сидят на луне. Они машут руками. Кричат одновременно:

– Привет, Рун! Привет, малыш!

Рядом появляется друг Кнуда – мальчишка, которого я когда-то убил Словом:

– Мы еще сыграем в снежки! И я снова тебя уделаю!

Его лицо выглядит счастливым.

Вдалеке на слепяще яркой звезде сидит Трин. Волны ее волос скользят по острым коленям.

– Почитаешь мне? Потом!

Я киваю ей.

На одной из самых крупных звезд я наконец вижу старого звездочета Бернарда.

Он, поматывая ногами, зовет:

– Сюда, Рун. Сюда, болтун! – Он обнимает меня и притягивает к себе. – Ну, рассказывай!

И я долго рассказываю ему о храбрецах, которые пожертвовали собой ради всеобщего блага. Пересказываю сказку, которую десятки лет назад читал мне отец.

Я рассказываю и не могу остановиться.

Здесь я могу говорить.

Я часто забываю про эту штуку, забываю делать записи. Из-за этого Джейн на меня ворчит. Хотя нет, это неправда. Джейн добрая, пусть и очень страшненькая, и никогда не ругается, а только смотрит так, что аж брюшко сводит. Она говорит, мои мысли важны для Науки и помогут в исследованиях. А я до сих пор не могу понять, что это за Наука такая? Почему она не придет вместе с Джейн и остальными и не спросит сама, раз уж ей так важны мои мысли?

Ну и ладно. Если надо записывать свой голос каждый цикл, то буду, мне нетрудно.

Так вот, сегодня я водила Джейн и ее племя в горы, к у́рбусу. Какие же они неуклюжие, эти люди! Слишком мало лап, да еще и слабые – там, где я легко забираюсь наверх, они всё возятся и копошатся, как только что вылупившиеся дети. В этот раз они взяли с собой какие-то новые штуки, но даже с ними у людей не получалось карабкаться быстро. Я устала ждать и по очереди перенесла их на своей спине. Джейн очень смешно визжала от страха. Я так смеялась, что чуть не уронила ее.

В нашем племени не все любят чужаков, а я не понимаю почему. Да, когда-то давно они пришли к нам в поселение с большими блестящими штуками, которые плевались чем-то болючим, но теперь-то они всегда приходят без них. Человеки смешные и никому не вредят. Да и не смогли бы – уж слишком маленькие и хрупкие. Я помню, как однажды один из них упал со скалы: хоть и приземлился на лапы, подняться уже не смог. Так чего их бояться?

Другие скажут, что я зря привела людей к урбусу, но мне все равно. Зачем много циклов учить языки друг друга, если потом не общаться? Кроме того, что́ там можно испортить, если праздник уже закончился? Я сама предложила Джейн подняться к урбусу, и она так обрадовалась! Спросила только, можно ли ей взять с собой Ольгу и других людей. Я знаю, что ей давно хотелось побывать там и все зафиксировать. Я еще до конца не понимаю, что значит это слово, но Джейн часто его повторяет. И всегда улыбается, когда получается зафиксировать что-то новое.