Онлайн книга «Рассказы 18. Маска страха»
|
От вина становится чуть теплее. Гранат кислит на языке. – Опять говно какое-то привезли, – сетует Вера и, размахнувшись, швыряет гранат с обрыва. Мелкие зернышки рассыпаются по снегу кровавыми каплями. – У меня нормальный. Почти сладкий, – отвечает Полина. Грызть ворованные гранаты – еще одно странное чувство, появившееся в ее жизни. Они сидят и смотрят на камни, густо заваленные снегом. Пьют вино – прямо так, из горла. В голове хмелеет, и Полина хихикает. – Кажется, пора. – Вера улыбается от уха до уха, зачесывает кудри за уши и уходит к машине. Достает санки и выставляет их вперед, сияющие под белым солнечным светом. – Нет. Полина не настолько пьяная, чтобы соглашаться на самоубийство. – Дурная, – усмехается Вера. – Найдем горку чуть пониже и… – Нет. Санки узкие и старые – на боках проступили пятна ржавчины, тонкие доски облезли и пожелтели от времени. Шнур, за который на санках маленькую Веру тащили по сугробам, давно оторвался, и его заменили ярко-зеленой веревкой. Эта веревка на фоне желтых жигулей выглядит совсем уж сюрреалистично. – Я не поеду, – отказывается Полина. – Мне нельзя. Потом даже по кускам не соберешь… – Знаешь, – Вера смотрит, кажется, прямо сквозь грудину, сквозь ребра, – для человека, который не любит вспоминать о болезни, ты слишком много о ней говоришь. Не замечала? – Нет, – резко выдыхает Полина и ловит насмешливый взгляд. – Ну, чего стоишь? Пошли горку искать. Перед уходом Вера переворачивает ящик над обрывом, и недоспелые гранаты сыплются вниз, разламываются с полым хрустом о скалы и текут алым соком. Полина мерзнет и недовольно поглядывает на подругу: – Зачем выбрасывать-то? Съели бы. – Не хочу я есть кислятину. Пошли. …Они летят вниз. Ветер бьет в лицо, глаза слезятся, впереди все мелькает и смазывается. Они нашли горку пониже (совсем немного, как хмуро замечает Полина), с трудом уселись на маленькие санки и, оттолкнувшись, полетели с холма. Это глупо, Полина все прекрасно понимает, но мысли застревают где-то там, под хрустящим льдом. Они обе визжат. Вера крепко обнимает подругу и прижимается к ее спине, пока Полина пытается рулить санками, но ярко-зеленая веревка рвется, и размочаленные концы уносит в сторону. Санки не поддаются – мчат вперед, подпрыгивают на камнях и грозят вот-вот врезаться в скалы… Но Полина впервые чувствует себя настолько живой. Впереди мелькает обрыв – пологий склон заканчивается скалой, сверху этого не было видно. Полине нужна лишь секунда, чтобы рывком завалиться вбок, увлекая за собой и Веру, а опустевшие санки взмывают ввысь и скрываются из виду. Полина и Вера хохочут. Это чувство из детства, давно позабытое, почти исчезнувшее. В мире не остается работы, задерживающегося мужа или уборки, нет – только обжигающе яркий снег, только онемевшее от снежинок лицо. И счастье. – Просто чума-а… – стонет Вера, приподнимаясь. – Верка… – выдыхает Полина, и в одном этом слове столько благодарности, что не хватает воздуха. – А санки-то где? – Вера стирает налипший снег с лица, достает очки из куртки. – Санки?.. На дне озера, наверное, – смеется Полина, не в силах успокоиться. Кажется, что вместе с этим смехом из нее выходит все: и страх, что каждый вечер копошится в груди мохнатыми лапами, и боль, которая на пару мгновений попросту исчезает, и понимание, каково же все на самом деле. |