Онлайн книга «Рассказы 18. Маска страха»
|
Они смеются. Только что едва не разбились на санках, но смеются. – Ладно… Топай вниз, за санями, а я пока жигуленок прогрею, ага? – говорит Вера, и Полина кивает в ответ, все еще не в силах перестать улыбаться. – Встретимся тогда у съезда. Полина с трудом спускается к озеру, обходит скалу по боковой тропе. На миг становится не по себе – если бы они вылетели на санках, то… У Полининой мамы есть любимая присказка: «костей не соберешь». Тут и вправду бы не собрали. Идти по льду странно – самого озера и не видать, просто снежная равнина, но ведь вода там, внизу, под подошвами. Санки улетели на середину и лежат, завалившись на бок. Неподалеку от них покоится россыпь разбитых гранатов, темные пятна крови на бледной коже, когда… Полина ежится. Оглядывается по сторонам – скалы до неба проступают из-под снега то тут, то там, словно кривые рубцы. Воздух внизу холодный и неподвижный, будто мертвый. Добравшись до санок, Полина переворачивает их и садится на облезлые доски. Тут тихо, никакой суеты. Присыпать бы еще алые гранаты снегом… Дыхание с хрипом рвется из груди – Полина не привыкла столько бегать. Вся ее жизнь проходит в маленьком кабинете, где есть мигающий монитор, сыплющиеся на голову дела, зависшие бухгалтерские программы. Полина еле отпросилась сегодня на пару часов – конечно, она то на больничном, то под капельницами, то умирает… Надо идти. Над головой рычит машина, а это значит, что Вера вот-вот съедет вниз. Схватившись за веревку, Полина пробирается вперед, вязнет в рыхлых сугробах, но дышит полной грудью, пытаясь запомнить каждое мгновение. Забытое чувство неловко обживается в груди. Под ногами хрустит снежная корка, а Полине кажется, что это лед идет мелкими трещинами. Будто они там, мертвые люди и мертвые механизмы, царапаются подо льдом, хотят утащить ее с собой. Предупреждают. Съезд. Натужно ревет мотор жигулей, и уже можно разглядеть машину… Она уезжает прочь, мелкая ярко-желтая точка среди засыпанных снегом полей. Уезжает. Одна. * * * Полина чувствует, что умрет посреди этого поля. Солнце ползет к горизонту, желтеет и наливается краснотой. Полина бредет в колее, едва чувствуя онемевшие ступни, кое-где проваливается по колено. Ей хочется упасть в сугроб и уснуть там, смерть будет недолгой и милосердной. Сколько еще до города? Час или два?.. Сначала Полина думала, что это ошибка. Вглядывалась до рези в глазах, только бы увидеть впереди знакомую машину. Вера ведь не может оставить ее так, бросить на морозе? Ресницы скованы инеем, лицо окаменевшее, но надо идти, идти… Ноют шрамы, будто ждали этого весь день. Полина больше не трясется, дрожь ушла с десяток минут назад. Кажется, будто даже глаза остекленели, превратившись в лед. Полина вспоминает о Жене. Наверное, ему так будет даже проще. Она думает и о Вере – зачем той было увозить Полину подальше от города и бросать в снегах, в одиночестве и бессилии? Злости больше нет. Есть отчаяние. Хочется пить, но снег не утоляет жажду. Пальцы в варежках почти не сгибаются. Полина понимает, что надо позвонить мужу – или позвать его на помощь, или попрощаться. Но она все еще не верит, что Вера могла так поступить. Желтые жигули дожидаются в ложбинке у трассы, а Вера беззаботно дремлет за рулем. Полина, заметившая машину в самый последний миг, думает, что это всего лишь видение. Ноги едва шевелятся от усталости и стужи. Даже открыть дверцу деревянными пальцами получается с шестой попытки. |