Книга Рассказы 19. Твой иллюзорный мир, страница 73 – Татьяна Шохан, Надежда Мосеева, Сергей Лесник, и др.

– Майки, постой! – отдуваясь, крикнул Шампанский. – Ох, не закрывай, подожди. Только что из Новгорода звонили. Наши сервера не пингуются, а им нужно модель варить. Я на днях сертификат обновлял – видимо, напортачил. Дай зайду, поправлю.

– Павел Афанасьевич, вы же над виртретом работаете. Не положено, – сказал Майк.

– В смысле? – удивленно моргнул Шампанский. – Ты не в курсе, что ли? Виртрет я закончил, архив на верификацию уже отправил. Говорю же, на днях уже пускали меня, сертификат менял. Что я, врать буду?

Майк фыркнул.

– Раз закончили, так проблем нет. Я тут еще нужен? Жена дома ждет.

– Не надо, давай ключи, я закрою.

Попрощавшись с Майком, Шампанский вошел в черную серверную и глубоко вздохнул. Ему предстояло провести здесь немало времени. Взяв со стола дежурного ноутбук, он подсоединил провод к кластеру и открыл архив данных Наны.

* * *

Антон не любил появляться на сцене. Под софитами было жарко, и он живо представлял, как издевательски блестит его запотевшая лысина. А тут еще оказалось, что старый костюм, который он сдуру привез, не примерив, топорщится на изрядно раздавшейся за последний год талии и провисает в плечах. Поэтому, выйдя на сцену вместе с другими агентами, он быстро спрятался за спину рослого коллеги из Швеции и простоял там, пока ведущий благодарил «опору индустрии» за тяжелый и вдохновенный труд – сначала по-корейски, потом по-английски. Наконец тысячная толпа в зрительном зале разразилась аплодисментами, заиграла лихая джазовая музыка, и Антон смог выскочить за кулисы.

Тут он лицом к лицу столкнулся с Коизуми Наной. Сердце его упало в желудок, и к горлу подкатил тошный ком – так случалось при каждой их встрече с момента знакомства. Впрочем, Нана, как обычно, выглядела здоровой и если не счастливой, то как бы мрачновато довольной. Одета она была в простые черные лосины и водолазку, а также громадные, будто на три размера больше, кеды кричаще-розового цвета. На голове ее блестела вышитая бисером шапочка, похожая на ермолку; широкие, будто вечно навыкате, глаза девушки были подведены тенями всех цветов радуги.

Ахнув от неожиданности, Нана подалась вперед и приобняла его.

– Мистер Антон! Вы тоже тут. А мне вот сказали подняться за кулисы. Что сейчас будет?

– Награждение победного виртрета. И я только что узнал, чей он.

– И чей же?

Растерянное лицо Наны погрузилось во тьму. Свет в зале погас, заиграла тревожно-ритмичная музыка. Толпа взволнованно забурлила, и тогда на центр сцены упал ослепительный круг света.

– Четыре года потрясающей эволюции подходят к концу. – В луче появилась темная фигура ведущего. – Четыре года тяжелого труда, продвинувшего нашу индустрию к новым высотам, от которых захватывает дух. Мы видим рождение новой эры, где знания и опыт доступны всем, где дети со школьных скамей осваивают мастерство общения с сильными и прекрасными мира сего, а гений никогда не умирает. Представители каждой культуры, каждой расы и веры – под одной крышей, где война невозможна! – Ведущий выдержал долгую эффектную паузу. – Дамы и господа! Я счастлив представить вам победителя одиннадцатого Сеульского фестиваля, нашего дорогого друга – Павла Шампанского!

Он сказал что-то еще, но аплодисменты и рев толпы заглушили его слова. Круг света расширился, и на сцене показался Шампанский в простом черном костюме. Он шел, сгорбившись, засунув одну руку в карман, а другой лениво помахивая темноте зала, и выглядел, как обычно, угрюмо, но Антона этим было не обмануть.