Книга Рассказы 23. Странные люди, странные места, страница 33 – Володя Злобин, Дарина Стрельченко, Александра Пустовойт, и др.

– Проводите меня до класса, пожалуйста.

Я думал, что столкнусь в коридоре с хулиганьем, но снаружи было пусто, только рядом с дверью в спортзал, впритык к стенке, нас ждал какой-то малец. На вид ему было лет двенадцать. Паренек с тягучим «Ии-иии-и-и» надвинулся на моего подопечного, тот в страхе попятился, и мне пришлось по-учительски нахмуриться:

– Тебе чего?

Пристеночник замер, уставившись на меня. Мальчик был крупен и в то же время сжат, как-то излишне крепок и плотен. Черты лица его были смяты: бесцветные глаза, мелкий нос, разве что круглое лицо растягивал большой губастый рот. Из него, как от несмазанных петель, тянулось нескончаемое «ии-и-и-ии».

– Это Никитка из шестого бэ, – подсказали из-за спины, – он нас всегда караулит.

– Зачем? – растерянно спросил я. Казалось странным, что Никитка не боится меня. Так-то отпетые хулиганы пятых-шестых ссут даже трудовика.

– Он нас пугает. Ходит за нами и это свое «ии-и-и» делает.

– Иии-и-ии! – довольно подтвердил Никитка.

Надо сказать, что делал «это свое ии-и-и» Никитка крайне противно, как только может делать малолетний садюга, впервые в жизни нащупавший что-то крайне раздражающее всех остальных. Он извлекал из тугого живота низкую утробную частоту, от которой закладывало уши. Звук был насмешливый, даже глумящийся, словно для Никитки мы все были дураками, которые не знают мир. И то, что мир знал плотный шестиклашка с придурковатым округлым лицом, как-то сразу заставляло усомниться в себе.

А когда мы пошли искать класс, Никитка вместо того, чтобы отлепиться от стены и просто последовать за нами, зачем-то стал огибать коридор по стеночке. Он не без удовольствия протрясся о выпирающую батарею, крутанулся в углу, и даже по лестнице спустился, пересчитывая спиной перила. Никитка преследовал нас так, будто не мог отстать от поверхности и, как бы ему ни хотелось нагнать жертву, по каким-то неясным причинам был не в силах нарушить запрета.

Сопроводив парнишку, я подкараулил Никитку у поворота. Тот обогнул его и попал прямо мне в руки. Рубашка у паренька была грязноватая, затертая, в меловых пятнах. Садюга не вырывался, только цедил это свое издевательское «ии-и-иии», как заходящий на посадку истребитель.

– Что у тебя сейчас за урок? – требовательно спросил я.

Никитка не ответил, и тогда я потащил его к расписанию. Уже через пару минут я вручил охламона весьма недовольной этим училке.

– Глотов? Я уж думала, отдохну от тебя! Садись! И чтоб без этого твоего ультразвука!

Дети смотрели на Никитку подавленно. Он протопал к пустой парте, сел и неожиданно спросил:

– А фломастеры?

– Будут тебе фломастеры, Глотов! Только не гунди!

И учительница, бросив на меня уничижительный взгляд, захлопнула дверь.

Я работал в школе второй месяц и уже успел несколько раз попасть впросак. Конечно, закосячил журнал и потом слушал дружный вой учителок на собрании. Не успел сдать учебно-методический план и был сметен усталым вздохом завуча, мол, зачем ты такой пришел, нам бы сюда Ирину Юрьевну какую-нибудь. Очень быстро прискакал папаша, который предъявил, что я совращаю его невинную дочурку, хотя эта распутница ходила в таких прозрачных блузках, что сквозь ткань я видел сидящих позади нее.

Еще были гопники, проверки на слабо, замечательные умные дети, изгои, губительного предназначения старшеклассницы, скрип половиц в спортзале, великолепные педагоги, столовская котлетка за восемнадцать рублей и шикарная зарплата в двенадцать тысяч.