Онлайн книга «Рассказы 23. Странные люди, странные места»
|
Дети наших детей Дарина Стрельченко – Добрый день. Подскажите, пожалуйста, сто девятнадцатый из Москвы прибыл? – Уже три часа назад прибыл. – Подскажите, пожалуйста… Там… все пассажиры сошли? – Ни о каких ЧП не сообщали. – Спасибо… Спасибо тогда, до свидания… * * * По стеклу, собирая пыль, стекали капли. Я удивлялся, как они не превращаются в лед. Впрочем, может быть, превращаются – в свете тусклого вагонного ночника было не разглядеть. – Крапивинск! Крапивинск через три минуты! Я вскочил так резко, что с полки съехал взбуровленный матрас. – Собирайтесь, мужчина! Три минуты! Доразмышлялся. Обещал ведь написать Кате, как будем подъезжать… Я потянулся к телефону, но проводница, сама едва не прошляпившая станцию, зашипела: – Некогда! Одевайтесь! Останавливаемся уже! Поезд замедлялся судорожно, рывками. За окном мело, в белом мареве вспышками чиркали бледные фонари. – Багаж под полку клали? Не дожидаясь ответа, проводница резво нагнулась и вместе со спортивной сумкой выгребла в проход мои ботинки и бурый от грязи половик. Я кое-как обулся, подхватил куртку, сумарь и побежал к выходу. Сквозь запотевшее стекло тамбура было не разглядеть ни домов, ни станции – только расплывчатые колючие блики. Грохнули вагоны, заскрежетали колеса; поезд в последний раз дернулся и встал. Распахнулась тяжелая, тугая дверь, внутрь ворвался ледяной пар и облако снежной пыли. На соседних рельсах, перекрывая вид на город, пыхтел товарняк. Я соскочил на низкую платформу. В поезд никто не садился, проводница тут же втянула лесенку обратно и засветила красный фонарь, подавая сигнал машинисту. – Отойдите, отойдите! Трогаемся! Из-под колес брызнул черный снег, я заслонил лицо и не шевелился, пока поезд не проехал – громады составов всегда навевали на меня суеверный страх. Подул на быстро окоченевшие пальцы. Вспомнил Катины руки в тот последний вечер – маленькие, красные, мокрые, – выдохнул и пошел к переходу. Еще минут сорок, и буду дома. Сядем, все спокойно обговорим. Я все обдумал. Я смогу ее убедить. Товарняк, стоявший напротив, тронулся. Это хорошо: я-то уже собирался лезть под ним. Чувствуя, как нарастает головная боль, едва дождался, пока поезд проедет, и побежал на огни. Только перейдя через рельсы и оказавшись на привокзальной площади, я вдруг понял: никакого вокзала нет. И города за его спиной – тоже. * * * – Мам, не могу до Антона дозвониться. Он обещал написать, как будет подъезжать. Так и не написал. Телефон недоступен… – Подожди немного. Может, разрядился. – В поезде есть розетки. – Может, не работают. Сама знаешь, постоянно так бывает. Подожди немного, Катюш. – По расписанию поезд три часа назад прибыл. Антон уже должен был прийти… * * * Я оглянулся. Платформа едва виднелась в серебристой штриховке по черной пустоте ночи. – Эй. Э-эй! Голос потонул в снегу. Я снова повернулся, веря, что вот сейчас вокзал возникнет за спиной со всеми своими огнями, с обжитым старинным Крапивинском позади площади… Со всех сторон щерилась пустота. Снег свистел, забиваясь в ботинки и за шиворот. Я приставил руку козырьком и вгляделся вдаль. Где-то там, где земля сливалась с неотличимым по черноте небом, мелькнул и погас красный хвостовой огонь. – Ау-у-у-у! Ветер подхватил крик. Футболка мгновенно прилипла к коже; спину прошиб едкий пот. |