Онлайн книга «Рассказы 28. Почём мечта поэта?»
|
– Свет так свет. – Сева пожал плечами, мысленно пытаясь сформулировать свои действия для рапорта. «Обнаружил следы взлома, произвел осмотр. Звучит нормально. А если нет – плевать, пусть увольняют. Пойду наконец в санитары морга». Едва вспыхнул свет, как сверху донесся шелест и странный глухой свист, напоминающий вздохи астматика. Сева поднял голову и увидел, что потолок облеплен газетами. Облеплен сплошь, разве что вокруг горящих люминесцентных ламп проглядывали «лысые» круги радиусом примерно полметра. Края газет мелко колебались, как от сквозняка. Сквозняка не было. – Ремонт затеяли? – пробормотал Сева, как вдруг несколько газет пришли в движение. Одна, вторая, третья – они, будто летучие мыши, начали окружать ближайшую лампу. Поначалу осторожно, боязливо, а потом накинулись все одновременно, и в тот же момент по актовому залу снова разнесся астматический вздох. Лампа притухла, мигнула пару раз и погасла совсем. – Саш, ты тоже это видишь? Газеты взбесились. – Это не газеты. – Девочка вцепилась в руку Севы. – Это каве́ны. Они высасывают свет. Если высосут весь, мы не сможем пройти дальше. Словно в подтверждение ее слов, еще одна стайка газет атаковала еще одну лампу. Глухой свистящий вздох – и лампа потухла. – Они ненавидят свет, – продолжала Саша. – Вообще все светлое ненавидят. Все доброе, хорошее, радостное. Нам надо их отвлечь. – Как? – Будем петь и смеяться. – Чего-чего? – Петь и смеяться, – повторила она и, желая подать пример, заливисто расхохоталась. Вышло так себе, неубедительно, но с десяток газет зашевелились, оторвались от потолка и чуть подались в сторону девочки. – Саш, может, не надо? Сева опасливо оглядел шевелящийся потолок. Еще две лампы погасли под натиском кавенов. – Да ты не понимаешь! Нам нужен свет, иначе проход не оттает. Вон, смотри. Девчонка махнула рукой в сторону окон, и Сева увидел, что на заснеженных стеклах проступили темные проплешины. Совсем маленькие, но все же проступили. Сразу четыре свистящих вздоха и четыре потухшие лампы. – Давай же! Надо петь! Отпусти-и-и и забу-удь… Девочка храбро, громко и безбожно фальшиво затянула песню принцессы из «Холодного сердца». Сева, не зная слов, попытался подхватить, просипел что-то невнятное и тут же раскашлялся. Его оглушительный кашель почти перекрыл ужасное Сашино пение, и кавены, потеряв к ним обоим интерес, принялись дальше расправляться с лампами. – «Санни», – выдавил Сева, покашливая. – Что? – Это песня о добром, о светлом. – Он вытащил телефон и завертел в руках. – О том, что все теперь хорошо. Сойдет? – Сойдет, давай. Ну скорей! Девочка выхватила у Севы из рук мобильный, забежала по ступенькам на сцену, засуетилась. Щелкнула включателем колонок – вспыхнул зеленый огонек. Нашла конец змеящегося по полу кабеля, воткнула в телефон, а затем вернулась к Севе и многозначительно протянула ему мобильный. Подобным жестом, вероятно, королева вручила бы ценнейший меч своему вернейшему рыцарю. – Дядь, врубай свою «Саню». Глаза ее горели решимостью, и под этим взглядом внутри Севы вдруг что-то затеплилось. Сука-зима, вросшая в грудь, ослабила хватку, боязливо попятилась. Окна тем временем медленно – слишком медленно! – оттаивали, кавены лютовали, светящихся ламп осталось всего пять-шесть. Палец решительно ткнулся в «play». |