Книга Рассказы 32. Ложный след, страница 38 – Анна Шикова, Артем Эмануэль, Юлия Асланова, и др.

– Зачем он нам? ― спрашиваю я Люську, переводя дыхание.

– Чистый, ― говорит она. ― Хороший.

Иногда девочку трудно понять.

Наше убежище прячется в одном из многочисленных мусорных холмов. Здесь они еще мелкие, не то что около Башни. Саму Башню отсюда почти не видно, и лишь на самом горизонте можно разглядеть ввинчивающуюся в небо конструкцию.

Я посылаю Люську проверить, не проследили ли за нами подельники парня. Вскоре та возвращается ― чисто.

Мы живем внутри автобуса, спрятанного под грудой мусора. Его кузов укреплен изнутри металлическими подпорками, а внутрь через спрессованные отходы ведет узкий сделанный из спаянных бочек тоннель. Чтобы зарыть автобус, потребовалось адское количество энергии. Люська тогда уже была со мной. Она совсем не умела говорить и только плакала, обняв меня за ноги, когда я отдавал строителям команды.

Убежище строили люди второй волны, а их мы тогда не щадили. Зачем? Если не мы их, то они нас. Я и сейчас считаю, что мы были правы.

Пока Люська разбирает кучу полусгнивших досок, я отворачиваю край дерна и достаю из выемки чемодан. Из него торчат два провода, заканчивающиеся клеммами-крокодилами. Подхожу к парню. Он недвижим, но все понимает. Его зрачки расширяются, когда я щелкаю рядом металлическими зубчиками клемм.

– Нет! ― кричит Люська.

Она права, а я снова забылся.

Прикусываю клеммами свои мизинцы. Люська кивает и откидывает крышку чемодана. Внутри ― кнопки. Она знает нужную комбинацию.

Четыре щелчка, и меня пронзает разряд. Запрокидываю голову, и красные пятна, прыгающие перед глазами, складываются в причудливые узоры. Они плывут по глянцевой мембране неба, а я пытаюсь сосредоточиться на них, чтобы стерпеть боль. Люська что-то успокаивающе лопочет, и я уже не различаю свои мысли и ее голос.

– Это полезно, ― звучит в моей голове, хотя губы девочки даже не двигаются. ― Подумай, смог бы ты дожить до своих лет, если бы не впускал боль в себя? Прими это как искупление.

Аккумулятор пищит ― наконец-то он заряжен достаточно. Я не сразу понимаю, что пытка закончилась. Сердце колотится, пот заливает глаза. Спустя секунду зрение фокусируется.

Я прикладываю к скрытым скобам клеммы аккумулятора, и отщелкивается электрический замок. Мы ползем по узкому лазу, и я тащу за собой парализованного парня.

Тусклый свет зажигается, когда я дергаю рубильник. Вытяжка жужжит и натужно выдавливает спертый воздух в вентиляцию. Внутри аскетично: окна забиты разрисованной Люськиными каракулями фанерой; на стеллажах, расставленных вдоль стен, целая коллекция разноцветных склянок. Треснутые колбы, фарфоровые чашки, стаканы и трубки ― слева от входа. Резисторы, конденсаторы, лампы и диоды, разложенные по коробочкам, ― справа. Змеятся провода. В дальнем углу ― металлический стол с ретортами и тиглями и дверь в кабину.

Спим мы на полу: я на ватном матрасе, а Люська в ворохе одеял.

Тело парня еще гнется с трудом, и приходится приложить усилие, чтобы усадить того у стены. Люська достает веревку и связывает ему руки и ноги: правильно, паралич скоро спадет. Потом она выуживает плед в цветочек и укрывает парня.

Пока девочка занята, я забираюсь в кабину и отпираю ящик с нарисованной на дверце молнией. Внутри ― два человеческих тела. Люська никогда не заходит сюда ― она делает вид, что кабины не существует. Она бы рада уничтожить тела, но мне удалось объяснить, что без живых батареек мы не выживем.