Книга Рассказы 32. Ложный след, страница 40 – Анна Шикова, Артем Эмануэль, Юлия Асланова, и др.

– Что за Марк? ― спрашиваю.

– Я его никогда не видел. Он живет на самом верху Башни. Говорят, что плохо ходит, а его тело все покрыто пятнами. Вроде как раньше его мучили ученые из первой волны, и он подслушал, как можно попасть на небо.

Костя замолкает, а потом поднимает на меня глаза.

– Ты же тоже из первой волны? Тоже знаешь способ? Ты тот, кого называют Химиком?

– Как узнал?

Костя подбородком указывает на реактивы.

Пытаюсь понять, о каком Марке говорит Костя. Идей нет. Пятна на теле ― это следы присосок токосъемников. А люди-батарейки ― кто их запоминал? После того, как один из наших обнаружил, каким огромным запасом энергии здесь обладают человеческие тела, а я сообразил, как эту энергию извлечь, мы смогли наладить кое-какое производство. Больше всего от нас пострадали люди второй волны.

– Знаешь, что этот Марк хочет от меня? ― спрашиваю я.

– Ты же Химик, ― удивляется Костя, и я понимаю, что для него это синоним слова «волшебник».

Потом задумывается и выпаливает:

– Тебя Марк по всей свалке ищет. Портрет нам показывали, но я из-за бороды не признал. Парни ему доложат, как ты бомбочками кидался, и он прикажет все рядом прочесать. Вас из-под земли достанут.

Задумчиво треплю бороду. Не знаю, стоит ли воспринимать эту угрозу всерьез, но на всякий случай собираю тревожный рюкзак. Те реагенты, без которых не могу обойтись. Стреляющее иглами ружье. Дымовые шашки.

Люська растирает Костины ноги, а тот тихонько стонет. Знаю, это дурацкое ощущение, когда кровоснабжение восстанавливается. Словно тебя пронзает тысяча раскаленных игл.

На этот раз мы обходимся без сказки. Я целую девочку в лоб и подтыкаю одеяло. Внутри автобуса Люська не строит стены ― ей достаточно закутаться в кокон. Веревки с Кости я не снимаю ― мало ли что. По-хорошему вообще бы стоило запереть его в кабине.

В тишине ночи слышу тихие щелчки ― это Люська заряжает и разряжает осьминога. Достает капсулы с ядом и вкладывает обратно. Она делает это виртуозно, ведь это ее успокаивает.

Не припомню ни одной ночи без кошмаров. Душный воздух, маслянистые запахи, металлический привкус на языке. И вечное падение в темноту…

Будит меня звон стекла. Матрас дергается и подпрыгивает подо мной. Моргает свет. Бьются стаканы с реактивами. Кислота растекается по полу, и шипит разъедаемая ей краска. Коробки слетают с полок, и конденсаторы рассыпаются по полу разноцветными крошками. Люська стоит на четвереньках, напряженная, будто дикая кошка. Она готова прыгнуть, но не понимает, где опасность.

Поначалу я тоже не понимаю. Костя? Нет, вон он лежит, а не мечется между стенами, сбрасывая реактивы. Землетрясение? Глупости, их здесь теоретически быть не может. В тусклом свете вижу, как клубы пыли просачиваются через щели входного люка.

– Обвал! ― кричит Люська.

Сам по себе проход не мог осыпаться, а значит, его подорвали. Думали, что мы прячемся прямо за наружной крышкой, и не учли длину лаза.

– Собираемся, ― говорю я. ― Вот и ваш Марк пришел. Быстрее, чем я думал.

Люська отводит глаза. Ей стыдно ― она не заметила слежку. Я глажу девочку по голове ― все хорошо. Она хватает игрушечного осьминога и прячет за пазухой.

– Может, переждем? ― предлагает Костя.

– Можешь оставаться, а мы уходим, ― отвечаю я. ― Думаешь, как скоро они до нас докопаются? Пяток человек с лопатами ― часа четыре работы. Или все: взорвали, никого не нашли и по домам? Если этот Марк и вправду из второй волны, как я предполагаю, то он привык переть напролом. Как думаешь, почему мы их всех пустили на батарейки, пока они не очухались после прохождения мембраны? Нам самого первого хватило ― тот убил двоих сразу, как его достали из инфильтрата.