Онлайн книга «Рассказы 38. Бюро бракованных решений»
|
– Этот ублюдок каким-то образом возымел на нее влияние. – В его спокойном голосе звенела ледяная ярость. – Ей бывало скучно… я позволял ей некоторые шалости, однако же вижу, что зря. Если бы только Ира могла увидеть низменную природу этого якобы офицера! Я должен был оградить ее от таких Арсеньевых, Фокиных. – Фокиных? – Фокин, балетмейстер. Боюсь, он подсовывал ей кокаин. Но она, конечно, была выше этого. Ромашову вспомнилась коробочка с белым порошком на столе в пансионате. Определенно, насчет Островской граф немало заблуждался. – Слишком поздно я понял, что она вот-вот погубит себя. Я должен был ее спасти. Но хотя бы теперь я сделаю все, чтобы не позволить всяким псам терзать ее чистое имя. – Простите? – Честь Ирины должна остаться незапятнанной. А что до убийцы… полагаю, вы, подполковник, исполните свой долг. – Всенепременно! На том и распрощались. На выходе Ромашов столкнулся с двумя мужчинами. Оба внимательно посмотрели на подполковника, у одного из них правый глаз был прикрыт повязкой. Экого разбойничьего вида помощники у сиятельного графа! Обратно по коридорам Ромашов возвращался без сопровождения и потому заплутал. Откуда-то слышалась торжественная мелодия, и он пошел на звук. Только когда музыка, до того звучавшая совсем приглушенно, ударила прямо в лицо, он понял, что ненароком вышел в главный зал Мариинского театра. Любопытство толкнуло дальше, и подполковник шагнул во тьму между зрительскими рядами. Зал был пуст – за исключением пары передних рядов и сцены, где артисты репетировали постановку. – Хватит, черт возьми! Довольно! Громогласный бас врезался в самое сердце многоголосого сплетенья струнных, духовых, ударных – и музыка оборвалась. – Что за коряга? Кто пустил эту девку на сцену? Ты, Михельсон?.. Где ты ее нашел? На ярмарке медведь ладнее станцует! А ну пошла отсюда! Вон! Замершую посреди сцены балерину будто ветром сдуло. – Следующую! Уж не тот самый ли это Фокин? Стоило, пожалуй, перемолвиться с ним парой слов. К тому моменту, как Ромашов оказался перед постановщиком, снова грянула музыка. – Ромашов, Михаил Игоревич, – сухо представился подполковник. Балетмейстер оказался мужчиной средних лет. Высокий, худощавый, с тонкими чертами по-гречески правильного лица. – Да-да, я о вас слышал. Следователь, – кивнул тот, не отрывая взгляда от сцены. – Если позволите, я задам несколько вопросов о госпоже Островской. Вы, конечно же, знаете об убийстве. – Боже, это просто чудовищно… – Да, госпожа Островская получила в общей сложности двадцать три удара ножом… – Вы на сцену посмотрите! Видите носорога в пачке? Эти нелепые потуги изобразить влюбленность… И вот так третий час подряд! – Может, вы прервете репетицию? Я себя не слыш… Суровый взгляд Фокина пронзил Ромашова. – Вы меня извините, но Островская уже мертва, а вот мой «Эрос» – еще нет, черт возьми! Хотите обсуждать убийство, пожалуйста, но… Хватит! Следующая! Последние слова Фокин уже кричал. Музыка снова затихла, а потом – когда на сцене появилась следующая претендентка – вновь заиграла. – Вы даже не представляете, какую свинью мне подложила Ира! Дягилев отправился покорять Америку и забрал с собой весь цвет русского балета! Преображенская, Ида Рубинштейн – все в этом чертовом Нью-Йорке! И с кем прикажете ставить? Уж лучше бы этот Арсеньев прирезал меня! |