Онлайн книга «Рассказы 38. Бюро бракованных решений»
|
Казармы гренадерского полка располагались в северной части столицы, неподалеку от Петропавловской крепости. Здесь, в квартире, посреди жилых корпусов, конюшен, складов, манежей и учебных плацев, Ромашов проводил вечера. Однако нынешним вечером был вынужден отчитываться перед тем, кто его поставил на дело Арсеньева, – перед полковником Гришинским. – …такие дела, Алексей Самойлович, – закончил рассказ Ромашов. – Вот слушаю тебя, Миша, – подкрутив ус, произнес командующий гренадерским полком, – и все никак в толк не возьму, чего ты возишься с этим? Дело же простецкое. Труп есть, убийца есть, мотив есть, свидетели есть. – Со свидетелями не так все просто. Видите ли, никто собственными глазами не видел, как Арсеньев… – Так, Миша, ты мне это прекрати! Газеты читал? – Никак нет. – Ну так почитай! – Гришинский ткнул пальцем в развернутое на его столе «Новое время». – Цитирую: «До сих пор неясно, отчего вероломным убийством госпожи Островской занимается армия, а не полиция. Быть может, у убиенной был чин штабс-ротмистра? Так или иначе, назначенный расследовать дело подполковник демонстрирует удивительную нерешительность при наличии неопровержимых доказательств». Гришинский ткнул в еще один разворот. – А вот из «Современника»: «Чем только занимается Ромашов? Тянет время! Не в том ли причина, что Арсеньев – его прямой подчиненный?» Ромашов заскрипел зубами. – Суки, – не выдержал он. – Послушай меня, Миша, – оторвал глаза от газеты Гришинский, – заканчивай с этим делом. У меня тут смотры в полный рост. Ты мне на плацу нужен. Не за горами, когда наших на фронт отправят. – Понимаю. – Ни хрена ты не понимаешь, – покачал головой полковник. – Мне тут намекнули: ежели смотры удадутся, меня представят к повышению. Дивизию дадут. Седьмую пехотную. Ну и генерал-майора, само собой. – Поздравляю. – Это я тебя поздравляю, Миша. Ежели я пойду наверх, то непременно прослежу, чтоб мое место занял достойный человек. А ты, Миша, достойнейший из всех. Ромашов с удивлением воззрился на полковника. «Неужто повышение?!» – А потому давай заканчивай с этим Арсеньевым и возвращайся к своим обязанностям. Понял? – Как не понять, Алексей Самойлович. Прикажете идти? – Прикажу. Закрыв дверь полковничьего кабинета, Ромашов выдохнул. Гришинский, конечно же, прав. Чего тянуть? Доказательства вины Арсеньева очевидны – даже газетчикам. – Прошу прощения, господин подполковник! – окликнули его из-за спины. – Что еще? Обернувшись, Ромашов увидел адъютанта. – Сегодня вы приказали… кхм… рекомендовали установить слежку за господином Фокиным. Нынче он отправился в одно заведение на Лиговском. «Орхидея». – Отбой, снимайте наблюдение, – махнул рукой Ромашов. – Дело окончено. – Полагаю, вам стоит знать, что эта «Орхидея» – кокаиновый притон, где марафетится не только всякое отребье, но еще и местные вольнодумцы. «Меня это уже не касается, – попытался убедить себя Ромашова. – И все же… какого черта известнейший балетмейстер империи делает в кокаиновом притоне?» Вспомнились коричневые баночки немецкой фирмы «Марк». Марковский кокаин считался лучшим и продавался по полтиннику за грамм, когда самый дешевый можно было купить копеек за двадцать пять. После возвращения из госпиталя, где кокаином снимали морфиновую ломку, Ромашов и сам долго боролся с дурной привычкой. |