Книга Рассказы 39. Тени демиургов, страница 22 – Сергей Пономарев, Юлия Рей, Мария Юлюгина, и др.

Но прогулка затянулась. Весть об исчезновении Агатона и Агапи разлетелась по всему поселку. Кто-то предполагал, что они уехали, но единственная телега, на которой изредка ездил Агатон, впрягая Бубалоса, так и стояла на дворе.

Лита убедила Поймена вскрыть дом картографа. Жилище не выглядело покинутым: вот чашки с недопитым душистым чаем; недорисованные карты прямо здесь же, на столе; варенье в блюдце, тронутое мягкой серой плесенью. Увядшие колокольчики в вазе. Расстеленная кровать.

– Они собирались вернуться, – вздохнул Поймен, оглядывая дом.

Имармени долго стояла перед стеной, на которой хозяин дома развесил свои сокровища: карты и портуланы, страницы из старых и новых атласов. Его избранница украсила очертания материков и стран цветами. Крупные мертвые города были отмечены голубыми звездочками, что в старину звали незабудками. Линии рек, исчезнувших и потому не нарисованных на позднейших картах, девушка выложила стеблями осоки и синими лепестками пролесков. А направление ветра, что выдувал из толстых щек Зефир, поселившийся в углу одного из листов, указала пушинками одуванчика. И еще сотни, сотни цветов…

Надежда, что влюбленные вернутся в поселок живыми и невредимыми, с каждым днем увядала под палящим солнцем. Сначала энтузиасты искали в окрестных полях и рощах Агатона и Агапи. Затем – «тела».

Но найти их не могли даже опытные искатели. Поймен много дней уговаривал себя не отчаиваться. И видел, как мрачнеет Имармени.

На нее стали смотреть косо. Слухи о чудесной песне «богини любви», принесшей счастье Агапи и Агатону, странным образом сплетались со слухами об их исчезновении. И узел этот затягивался с каждым часом.

* * *

Поймен понятия не имел, кто первым назвал Имармени убийцей. Хотя очень хотел бы знать.

Того, первого, охотно поддержали в поселке: виновного нужно было найти и наказать, чтобы спалось спокойно. И за Имармени пришли.

Рослые мужчины, составлявшие «силовой резерв» поселения, постучали в двери дома Поймена утром. Когда хозяин вышел к ним, они без запинки изложили цель визита: забрать «ведьму».

– Ведьму нужно пытать, – аргументировал главный амбал.

Но когда гостями заинтересовалась Монами, уверенность их пошатнулась.

Чудовищная псина лишний раз не тратила силы на лай. Она вышла со двора молча, приблизилась, любопытствуя, к незнакомцам, и только когда увидела в их руках вилы и топоры, оскалила слюнявую желто-розовую пасть и заклокотала.

Минуту спустя незваные гости исчезли.

Поймен потрепал бархатное ухо Монами. Собака ткнулась ему в висок холодным носом и фыркнула в ухо – в знак признательности.

Утирая лицо, Поймен поднялся в мастерскую. Как всегда в это время суток, Имармени склонялась над своими находками – те мерцали в утреннем свете. Поймен долго смотрел на взъерошенный затылок; слушал, как искательница напевает.

Собравшись с силами, сказал:

– Тебе лучше уйти.

Не оборачиваясь, она уточнила:

– У меня есть еще три дня? Мне нужно, чтобы солнце вставало чуть раньше. Тогда смогу уйти.

– Они думают, что…

– Я знаю, – зло перебила она, – доказательств у них нет. И не будет. А ты… Тоже так думаешь?

– Нет.

– Значит, три дня у меня есть?

Поймен кивнул.

Он обвел взглядом всех своих богов. Если бы они в самом деле могли ее защитить…

На рабочем столе среди древесной стружки и округлых заготовок поблескивал стеклянный желтый шар.