Книга Рассказы 39. Тени демиургов, страница 64 – Сергей Пономарев, Юлия Рей, Мария Юлюгина, и др.

– Без изменений, – покачала я головой. – Что-то не так, но я не могу понять, что именно. Может, утка спряталась? Там, где совсем нет света.

– Знаешь, да, – кивнул Йохан. – Я думаю, ты права. – Он мягко, но уверенно забрал у меня блюдечко и заменил его стаканом горячего кофе. – Давай перекусим, отдохнем, а завтра с новыми силами…

– Спасибо тебе, Йохан.

Нэккен вздохнул и, ничего не ответив, принялся распаковывать суши. Я отхлебнула латте и уставилась на яркую половинку луны за окном. На душе стало чуточку теплее.

Когда я проснулась, комнату заливал серый утренний свет. В плетеном кресле теперь сидел Йохан, уже в парике, и неотрывно всматривался в блюдечко, что еле заметно покачивалось в его руках. Сема устроился на спинке и, опершись передними лапами на плечо нэккена, сосредоточенно хмурился.

– Я думаю, это яйцо, – вдруг тихо заключил Йохан, – и, кажется, оно под водой.

– Хм… и правда похоже, – согласился кот. – Коль Вася сбила утку при падении, то, выходит, яйцо там и выпало.

– Надеюсь.

Я приподнялась на локте, подтянула себя, взявшись за ручку кресла, и заглянула в блюдечко: по центру круга сквозь коричневую мглу слабо проглядывалось что-то белое и расплывчатое – обнадеживающая картина в нашей ситуации, если, конечно, с запросом не намудрили чего. Теряясь в догадках, я подняла голову и посмотрела на Йохана.

– Это тебе Сема слова подсказал правильные?

– Гугл, – усмехнулся нэккен. – Первая ссылка. Или ты думаешь, я случайно вчера на утку наткнулся?

Захотелось проверить его слова, и рука непроизвольно потянулась под подушку, но в следующий момент вспомнилось, что телефон, в отличие от яйца, точно покоился на дне реки. Я вздохнула и села на кровати, впервые заметив принт с мультяшными бурыми мишками на моих штанах. Взгляд скользнул выше: на кофте с рисунком довольной морды уже синего медведя «красовались» два кругляша нашитых в районе груди ушек. Еле удержавшись от колкости в адрес спорных предпочтений Йохана, купившего пижаму, я пошла в ванную переодеваться.

Мы стояли на промерзшем берегу реки и молча смотрели в воду, расчерченную черными линиями отраженных деревьев. Дно не проглядывалось.

– Ну и что дальше? – неуверенно поинтересовалась я. «Разговаривать» с рыбами мне еще не доводилось, да и не видно их было совсем.

– Погоди, сейчас ламантина призову, – ответил Йохан.

– Настоящего? В Швеции?

Я недоуменно уставилась на нэккена, снова не уловив, в шутку то было сказано или всерьез, но Йохан лишь закатил глаза, прямо в пальто сел на край набережной и свесил с нее ноги.

– Ладно, я пошел. – С этими словами он спрыгнул и, будто спускаясь по лестнице, неторопливо погрузился в воду.

Сема, следивший за происходящим из рюкзака, нарочито равнодушно зевнул. Я же беспокойно огляделась по сторонам, но, к счастью, любопытствующих или паникующих людей вокруг не обнаружилось. Разве что ехавший вдоль набережной велосипедист чуть притормозил, а потом пересек улицу и свернул в ближайший проулок.

– О, глянь. Всплыл, – подал голос Сема.

Не успев определиться, к добру то или к худу, я уставилась на реку. Взгляд тут же зацепился за инородный предмет: колыхаясь на мутноватых волнах, вниз по течению дрейфовал светлый парик. Я замерла, не совсем понимая, что делать дальше. Вроде смешно, но почему-то тревожно. И вдруг что-то резко утащило парик под воду – я аж подпрыгнула от неожиданности.